В обратную сторону

Аборт я исключаю сразу, несмотря на миллионы противоречивых мыслей, вспыхнувших в моей голове. И главным мотивом моей нарастающей тревоги внутри служат лишь три простых слова: кто отец ребенка?

И как смотреть в глаза Андрею, как жить с ним под одной крышей и строить дальнейшие отношения, если отец — не он?

Боже, меня пугает даже банальное внутреннее желание, такое горькое, задевающее самые глубокие струны в моей душе… Желание того, чтобы отцом малыша оказался Дима. И неважно, что будет дальше. Я хочу носить его частичку под своим сердцем.

И как бы сильно я не злилась на Коваля, не могу противостоять инстинктам.

Сквозь застеленные пеленой слез глаза, я все еще боязливо посматриваю на проклятый тест и старательно вытираю слезы туалетной бумагой. Кто бы мог подумать, что я дойду до такой точки в своей жизни. Но никакие силы в мире не способны отмотать время в обратную сторону. И даже если бы они существовали, я бы не стала их просить о подобном.

Черт, даже не знаю, из-за чего я плачу. Богдан дарит мне счастье каждый день, когда просто улыбается или с нежностью прижимается к моей груди, а теперь этого счастья будет в два раза больше.

Мое эмоциональное состояние крайне нестабильно в последнее время. Именно это и сподвигло меня сделать тест, хотя я старательно убеждала себя в том, что задержка — всего лишь следствие стресса и переутомляемости.

Я взяла сразу три, и все показали однозначный результат. Я — беременна и не знаю, кто отец моего будущего ребенка и как мне жить дальше.

Вдох за вдохом, грудную клетку сковывает. Мне хочется немедленно позвонить Диме. Написать ему, встретиться, поговорить… рассказать. Ведь я сердцем уже знаю ответ на главный вопрос.

Но так трудно сделать этот шаг. Мы не общались уже три недели, я не могу наступить на горло своей гордости, не хочу бежать за ним после того, что мы наговорили друг другу. Он лгал мне, все это время лгал, а я жила в иллюзиях и фантазиях, шла на поводу у похоти и сказочных воспоминаний.

С таким мужчиной, как Дима, нельзя строить семью.

Коваль всегда был и будет «сложным человеком», к душе которого чертовски трудно подобрать ключ. Под него нужно подстраиваться, он — сплошной триггер для моих ран и травм, а на долгий срок нет ничего ценнее спокойствия. Я не могу бросить все, что строила годами. Не могу выбрать призрачного «журавля», не могу поймать его, даже когда он сам летит в руки. Слишком крепко держу в ладонях «синицу», которую я сама и приручила.