В обратную сторону

И я в ответе за это: за свой выбор, за жизненный путь.

Я должна убедить саму себя, что Коваль — самый темный и непредсказуемый конь в моем ипподроме. Дикий, необузданный, вольный. Его невозможно оседлать или приручить.

С ним не работает ни одна манипуляция, или агрессивное продавливание под себя. Таких мужчин, как он, невозможно «лепить». Он понимает лишь язык открытого сердца, но у меня слишком много страхов, чтобы открыть свое.

Довериться. Шагнуть в неизвестность.

Как бы сильно меня не тянуло к нему, мне важно сохранить трезвость разума и добровольно отказаться от этой веселой жизни на пороховой бочке.

Здоровые отношения, эмоциональная стабильность, глубокая привязанность — вот что мне нужно. Я уже убедилась в том, что Дима не способен мне дать это, когда выяснила, что все это время он нагло лгал мне, прикрываясь тем, что «просто не говорил правду».

На дрожащих ногах я, наконец, выхожу из ванной. Голова пухнет от мыслей и чувств, и мой взгляд цепляется за букет розовых пионов, что подарил мне Андрей накануне вечером.

Ему нелегко сейчас, каждый день он все глубже залазит в долги, утопает в стремительно накапливающихся проблемах, но при этом все равно не забывает радовать меня маленькими сюрпризами.

Медленно подхожу к букету и, обхватив пальцами нежный бутон, наклоняюсь ниже и вдыхаю его терпкий аромат. Невольно улыбаюсь, ощущая, как эмоции гармонизируются, а тело переполняет приятная нега.

В этот самый момент происходят сразу две вещи.

Я принимаю свое безоговорочное решение, что не подлежит сомнениям.

И оно сопровождается вибрацией телефона в кармане моего халата. Еще до того, как я смотрю на экран, я всем нутром чувствую, что сообщение от Коваля. И это спустя три недели молчания.

Проклиная себя и до боли кусая губы, я сразу отвечаю на его сообщение. Черт, словно только и ждала его сутками. Глупая…

Я знаю, что аренда нашей квартиры в Москве закончилась. В какой-то из дней я порывалась туда прийти и даже приехала на парковку нашего дома. Обнаружив, что парковочное место нашей квартиры занято, я осознала, что Дима не продлил аренду на следующий месяц.

Его особняк также был выставлен на продажу еще неделю назад, об этом мне отчиталась Мила, что как пылесос впитывает в себя светские новости и последние сплетни. Где Дима находится сейчас, я не знаю.

Я медленно опускаюсь на стул и вновь сдерживаю слезы, ощущая, как все то, что я так тщательно смывала в унитаз с туалетной бумагой, норовит прорваться обратно.

Я не могу поехать туда.