В обратную сторону

Сто раз подумай, прежде чем снять его, — закончив, я перевожу дыхание и расслабленно откидываюсь на спинку, ожидая от Эли чего угодно, но только не этого вопроса:

— Что она сделала? Твоя жена… Если даже отец встал на твою сторону, значит, это нечто ужасное.

— Я не могу тебе сказать, — резко встав на ноги, подхожу к ней вплотную и упираюсь ладонями по обе стороны от ее лица. — Не проси. Это не только моя история. Есть вещи, о которых лучше молчать.

— Если она опасна для твоей дочери, то… — начинает Эля, но я затыкаю ее рот грубым поцелуем, совсем не таким, чтобы растопить женское сердце.

Она ожидаемо отталкивает меня, ударив ладошками в грудную клетку.

— Ирма где-то в Америке и никогда не вернется. Беспокоиться не о чем, — твердым тоном произношу я.

— Ничто так не напрягает, как слова «беспокоиться не о чем», — скептически отзывается Эля. — Ты сказал, что готов был рискнуть, отправившись в Москву за «несбывшейся мечтой», — продолжает она, смягчившись, но я не обольщаюсь раньше времени, успев неплохо ее изучить за последние месяцы.

 — Звучит красиво, даже поэтично, несмотря на обилие мата в последней части твоего монолога. Но ты прилетел сюда один, Дим. Твой риск не идет ни в какое сравнение с тем, что ты предлагаешь мне. Подобные решения не принимаются по щелчку. Ты захотел, и я побежала. Это неправильно и несправедливо.

— У тебя было время подумать! — напоминаю, проглотив очередное крутящееся на языке ругательство.

— Его хватило лишь на то решение, что я озвучила, когда только пришла к тебе, — она натянуто улыбается, не сводя с меня настороженного взгляда.

 — Ты на взводе, Дим. Я чувствую, даже не отпирайся. Мне тяжело с тобой говорить, когда ты в таком состоянии. Ничего не выйдет. Прости!

— Что значит «прости»? — рявкаю я, удерживая ее подбородок, когда она пытается отвернуться.

— Это значит, что мы ни о чем не договорились. У тебя завтра самолет, а у меня детский сад и работа над проектом, — заявляет Эля невозмутимым тоном. Она меня доконать решила? Или это какая-то новая изощренная пытка?

— Ты, бл*ь, издеваешься? — рычу я, грохнув открытой ладонью по стеклу.

 — Еще скажи, что на ночь у тебя по плану супружеский долг.

— Ты можешь не кричать? — спрашивает Эля звенящим от напряжения голосом. — И не беситься. Я тебя не боюсь, но ты ведешь себя, как… Черт, сколько еще раз я должна сказать, что никуда с тобой не полечу, чтобы ты, наконец, меня услышал?

— Полетишь, — хрипло шепчу я, прижимаясь губами к ее ледяному лбу.