В обратную сторону

Наши взгляды пересекаются в отражении зеркала.

— Что ты тут делаешь? Это мужской туалет, — спокойно отрезает Коваль, снисходительно вздернув бровь.

— Нет, это ты что тут делаешь?! В Москве? В России! — напираю на него, даже радуясь тому, что мы остались наедине. Наконец-то я из него всю правду вытяну и выведу на чистую воду.

— Твой тон неуместен, Элина Алексеевна. Ты говоришь со своим деловым партнером, и где? В мужском туалете, — издевается надо мной Коваль, черты его лица остаются каменными, и разгадать, что творится за ними, невозможно.

— Что ты сказал? — усмехаюсь я, вскидывая руки. — Партнер, значит? Напомнить тебе, кто ты на самом деле?

— Давай, попробуй. Только при одном условии.

— Сначала скажешь ты. А потом я напомню, кто ты. По рукам? — он вновь протягивает мне раскрытую ладонь, и на эмоциях я чересчур пылко отвечаю ему, мгновенно сжимая ее.

Не проходит и секунды, как он одномоментно притягивает меня к своему телу, нарушая всякие границы, что могут существовать между нами.

Честное слово, я не собирался распускать руки.

Точнее, собирался, но не сегодня, не сейчас, не в месте, мало располагающем к нашим с Элей ностальгическим воспоминаниям о горячем прошлом. Однако, стоило нам оказаться наедине, все мои наполеоновские планы полетели к чертям, дав волю незабытым инстинктам. Владеть, брать, трогать… всю и везде, жестко, напористо, грубо, не оставляя права выбора — именно так, как она любит. Я помню.

— Отпусти! — требовательно шипит Элина, не отводя взгляд. — Не смей! — воинственно дергается, когда я почти вплотную сближаю наши лица.

— Нет, — уверенно и безапелляционно. — Давай, Эля, смелее. Кто я? — подначиваю, ласково дотрагиваясь свободной рукой до ее лица. Большим пальцем веду по линии напряженных скул, задеваю уголок губ. Злой огонь в глазах-хамелеонах гаснет, оставляя место совсем другому чувству.

— Мой деловой партнер, — на выдохе отзывается Абрамова. — Все остальное не имеет значения, — она сдается, уходит от конфликта.

Боится меня или провоцирует? Все ее тело трепещет и дрожит, как натянутая струна.

Кажется, надави чуть сильнее и порвется. Я ощущаю каждую вибрацию и реагирую, черт побери. Хотя кого я обманываю, железобетонная реакция появилась, как только она вошла в зал в сопровождении своего идеального мужа. Я должен отступить. Обязан! Она именно этого и ждет — что я сорвусь, совершу ошибку, дам ей повод и дальше презрительно фыркать в мою сторону. Но я не могу отпустить Элину так… быстро.