В обратную сторону

— Что еще она тебе писала? — пропустив последнюю фразу, я осторожно направляюсь в сторону Кэтти. Сейчас меня волнует только она и ее душевное состояние. Судя по нервным жестам девочки, новой волны истерики не избежать.

— Что она придет за мной и заберет с собой, — Кэтти закрывает глаза ладонями, и в этот самый миг на балкон врывается незнакомая мне женщина.

Она появляется незаметно, словно из ниоткуда, и встает за спиной Кэтти, взяв ее шею в захват локтя. Я не слышала ни ее шагов, ни звонка в дверь, ничего не предвещало… Мое сердце выбивает ребра, горло перехватывает от страха и предчувствия надвигающейся беды.

Онемев и окаменев от шока, я смотрю в лихорадочно горящие глаза с глубокими тенями под ними и преждевременными морщинами на бледном изможденном лице. Она очень худая, высокая, с небрежными и явно давно немытыми черными волосами, неряшливая одежда болтается на ней, как на палке. Я не видела фото бывшей жены Димы, но не сомневаюсь, что это Ирма, и она пришла сюда не для того, чтобы забрать свою дочь…

Судя по острому осколку стекла, который она внезапно достаёт из кармана бесформенной толстовки, Ирма пришла сюда, чтобы убить ее.

— Мамочка не могла не сдержать свое обещание, котенок, — она кривит губы в безумной усмешке, движения резкие, рваные. Взгляд пустой и рассеянный — как у наркоманки, что живет от дозы до дозы. Глаза мутные, словно накрытые белесой пленкой, отталкивающие. Меня всю передергивает. Возможно, некогда она была красивой женщиной, но наркотики делают из человека ходячий скелет, и Ирма тому явное подтверждение.

Она и сейчас под кайфом, на что указывают увеличенные зрачки и дерганные жесты.

Ужас парализует меня, и я вновь чувствую себя той самой маленькой девочкой, тонущей в Черном море и уже не верящей, что спасение близко. Сейчас происходит нечто похожее. Я один на один с опасностью в лице сумасшедшей наркоманки с острым осколком в руке. У меня же нет ничего, чтобы защитить нас. Некого звать на помощь. Вера час назад отпросилась в магазин и сколько там пробудет — неизвестно.

Дима вернется домой только через три часа… и ждать его могут здесь сразу четыре трупа. От мысли о том, что эта маньячка может причинить вред моим сыновьям, у меня кровь начинает стыть в жилах. Если бы не малышка в ее руках, я бы разодрала ей горло даже голыми руками, вцепилась бы зубами в сонную артерию и держала, пока она не истечет кровью.

— Мамочка не хочет тебе зла, котенок, — приторно шепчет Ирма, держа осколок у виска Катарины.