В огне повенчанные

 – Но если разрешите, то эту группу поведу я. У нас в штабе дивизии есть писарь, который перед войной закончил Московский университет. Свободно говорит по-французски. Сегодня мы у него вытянем десятка два ходовых французских фраз. Может, пригодятся при захвате. Беру это на себя. Способность к языкам у меня отмечали еще в школе.

Генерал с трудом сдержал смех, он был уверен, что майор сочиняет, но не стал уличать его в этом.

– Начальнику штаба полка, когда в этом нет острой необходимости, лезть под пули не положено.

– Ясна, товарищ генерал!

– На каком кладбище похоронили деда?

– Выполните задание – получите недельный отпуск. Очевидно, вам еще нужно решить кое-какие дела, связанные с наследством.

– Все эти дела, товарищ генерал, я уже решил за те четыре дня, которые мне дал комдив на похороны деда. Осталось одно, самое главное дело.

– Бить врага! Только в этом я могу найти успокоение.

– Верю вам, лейтенант. Насколько мне известно, вы и жену потеряли при форсировании Днепра?

– Не только жену, но и ребенка, которого она носила под сердцем.

Командарм задумался. Взгляд его был устремлен в одну точку на сырой стене блиндажа.

– Еще в октябре мне в руки случайно попал обрывок газеты. На нем были напечатаны стихи, которые буквально обожгли меня. К моему огорчению, фамилия поэта была оторвана. Их мог написать только человек, которому война надорвала душу. – Командарм перевел взгляд с майора на Казаринова: – Прочитать вам их? В них, лейтенант, выражена и ваша боль.

На вопрос, обращенный к Казаринову, ответил майор:

– С удовольствием послушаем, товарищ генерал!

– Удовольствия в этих стихах мало. Но… – Командарм достал из лежащего на столе планшета в несколько раз сложенную четвертушку газетной полосы и развернул ее: – Я все-таки прочитаю вам их.

Перед тем как начать читать, генерал пристально посмотрел майору в глаза, потом перевел взгляд на Казаринова.