В огне повенчанные

Когда задами отъехал от Выглядовки, вроде бы за сеном, хотел возвращаться кружным путем, чтобы на посты их не нарваться, но они, гады, или узнали меня через бинокль, или стреляли просто так… Второй снаряд угодил в трех шагах от коня… Он сразу повалился. Меня бог спас.

– Как же вы добирались на одной ноге?

– А что делать? Полежал-полежал для виду, будто убит, а потом, делать нечего, отдышался, вначале пополз, а потом встал и потихоньку пошел. Я хоть и на одной ноге, а ходок неплохой. Они и над моим деревянным конем в усладу потешились, перед тем как выбросить на улицу.

– Что же они сделали?

– Тот, что допрашивал, в звании капитана, увидел мою деревяшку, штанина как-то заголилась, и прицельно выстрелил в нее три раза из пистолета. Уж так старательно целился, так целился… Хотя стоял всего в двух шагах от меня. Хотел, наверное, расщепить деревяшку, но она у меня, слава богу, двужильная. – Емельян правой рукой потянул за штанину, и Казаринов увидел три пулевые пробоины в деревяшке самодельного протеза, прикрепленного к ноге ремнями из прочной спиртовой кожи.

 – Дай-ка, лейтенант, выпью еще. Мне вроде бы полегчало.

Казаринов протянул Емельяну фляжку. Тот, прежде чем выпить, огляделся по сторонам, словно что-то выискивал взглядом.

– Принеси кусочек хлебца, – попросил он у старухи, которая, затаив дыхание, сидела в ногах мужа и за все время не произнесла ни слова. А когда вернулась в горенку с ломтем хлеба, посыпанным крупной серой солью, Емельян с ухмылкой посмотрел на нее и сказал: – Вот это занюхать!.

. Таким ломтем целый взвод может закусить. – Емельян поднес к носу ломоть душистого свежего хлеба и сильно потянул ноздрями воздух. – Ядреный хлебец. Нет, не есть немцу наш хлебец… Не есть!.. Не дадим!.. – И, что-то вспомнив, посмотрел на Казаринова: – Когда я был мальчонкой, однажды услышал от деда, а ему уже шел девятый десяток, мудрую пословицу, которую иногда, перед этим делом… – Емельян лукаво кивнул на фляжку, – вспоминаю.

– О!.. Только у нашего народа она могла родиться. – Емельян стал припоминать что-то очень далекое, но до боли родное и милое сердцу.

 – Мой дед сказал как-то своему дружку, тоже старику, а я подслушал: «Если тебе не помогает водка, баня и деготь, значит, болезнь твоя неизлечима». Так что будем лечиться!.. – Емельян выпил и понюхал хлеб, потом откусил кусочек хлеба. – Взвилась пташечкой! Жить будем, лейтенант. Будем жить!.. А если добудете хранцуза, то покажите мне его, может, это окажется тот самый, что стрелял по деревяшке.