В огне повенчанные

Григорий попытался помочь Емельяну подняться на крыльцо, но тот отстранил руку. Старуху била нервная дрожь, губы у нее тряслись, она даже не находила сил плакать.

Во двор высыпали раздетые разведчики. Все видели, что из Выглядовки, если он до нее добрался, Емельян вернулся совсем не таким, каким он туда поехал. Подавленно молчали, глядя то на командира, то на Емельяна.

В избе Емельян прохромал к кровати и лег. Валенок с него сняла старуха. Глядя немигающими глазами в потолок, он попросил, обращаясь к жене:

– Мокрым полотенцем оботри лицо.

И с рук вытри. Разрисовали меня хранцузики.

Емельяниха бросилась на кухню и тут же вернулась с полотенцем и тазом с водой. Смачивая полотенце, принялась смывать со щек и с бороды мужа запекшуюся кровь. Только теперь, когда на голове Емельяна не было шапки, Казаринов заметил, что кожа у него на лбу выше брови была глубоко рассечена.

– А ну, не толпиться! – скомандовал Казаринов, обращаясь к разведчикам. – Забирайте из горницы одежду, кончайте обед и всем на выход!.

.

Разведчики подняли с пола свои телогрейки, шапки и маскхалаты, лежавшие копешками, и один за другим молча покинули горницу.

– Ну как, были в Выглядовке? – спросил Григорий.

– Был… Встретил кого надо, – с присвистом проговорил Емельян.

– Не токмо кума. Повидался и с тем, кто вам нужен, – с соседом кума, по-уличному его Сусойкиным зовут, он через три дома от кума. Перед окнами колодец с высоким журавлем и два старых тополя. В огороде, на задах, почти у речки, – баня. Это, считай, посреди деревни.

Рядом с бывшим сельсоветом. От него остались теперь одни головешки. – Емельян принял из рук жены чистое полотенце и начал сам вытирать со щек и с бороды влагу. – Запомнили?

– Хозяина зовут Платоном Пантелеевичем, живет вдвоем со старухой. Когда-то вместе с ним империалистическую ломали. Он попал в плен, а меня в атаке как лопуха скосили.

– Видел, кум его кликал. По душам поговорили. Старик надежный. Злость в нем, как язва моровая, засела еще с той германской войны, а сейчас с каждым днем все больше распаляется.

Он вам поможет. Только еле волочит ногу. Поясницей мается. А так, поможет…

– Чем? – Григорию не терпелось узнать, чем им может помочь старый друг-однополчанин Емельяна.

– Дверь в сенцы и на кухню запирать на ночь не будет. – Только теперь Емельян посмотрел в глаза Казаринову, и по взгляду его Григорий понял, что силы в старике еще не сломлены до конца. – У него здоровый злой кобель. Волкодав.

– На ночь он наденет на него тугой намордник.