И не было важно, что для
этого потребуется, не было важно, что я умру, пытаясь сбежать… Я больше не собирался
прожить ни одной секунды в этом месте, и я не позволю пьяному наркоману–педофилу надо
мной победить. Поэтому когда он вернулся обратно на матрас, я позволил ему лечь поверх
меня. И когда он устроился на мне в правильном положении, я потянулся вниз между его ног
и смял его так сильно в своем кулаке, насколько мог. Его глаза закатились до затылка, и он
заорал от боли, что заставило меня только жестче сжать его.
Я бы мог вырвать его, но на этом
бы все не закончилось. Мне нужно было сбежать, поэтому я отпустил его, а когда он
свернулся в клубок на матрасе, я побежал к окну. Когда оказался снаружи, я продолжил
бежать. Я бежал, пока не выдохся, и когда понял, что нахожусь достаточно далеко, я
остановился и перевел дыхание. Тогда я осознал, что остановился перед полицейским
департаментом. Я даже не задумывался пойти в полицию до этого.
Я думал, что наверняка
смогу переночевать у друга дома, но когда увидел отделение той ночью, я снова побежал.
Вверх по лестницам, через входные двери, и в маленькую комнату, где рассказал офицеру
свою историю.
– Боже мой, Дилан, – сказал Эйс, его ладонь поднялась к тыльной стороне моей шеи. –
Я и понятия не имел.
– А с чего бы? – спросил я, и затем моргнул, пытаясь навести фокус. Но пока слеза не
скатилась по моему лицу, я не понял причину, по которой не видел его четко.
Я плакал. Я
поднес руку, чтобы смахнуть влагу с щеки, но Эйс меня опередил, стирая ее большим"
"пальцем. – Я провел каждую секунду своей жизни после того дня, удостоверяясь, что никто и
никогда не узнает откуда я. Я перескакивал из одной приемной семьи в другую долгое время,
и в то время я считал, что мне повезло иметь крышу над головой просто так, не считая чека,
которое выплачивало им правительство. До того дня, когда соцработник приехала, чтобы
забрать меня из последней семьи.
Она сказала, что они нашли кое–что постоянное. Семью,
которая рассматривала в будущем усыновление, и она хотела, чтобы я поехал знакомиться с
ними вместе с ней.
– Солнышко и Зигги? – спросил Эйс, и я прикусил свою нижнюю губу и кивнул.
– Можешь представить мое первое впечатление о них, – я грустно улыбнулся ему, и
когда Эйс вернул ее мне, вес, который душил меня, казалось, ослаб. – Я сказал соцработнику,
что она выжила из ума.
