– Вы уже потрудились
посмотреть на улицу? Даже с сорок пятого этажа видно столпотворение людей. Что вы
собираетесь делать с этим? С уроном, который уже нанесли? Будущему Эйса?
Моя рука сжала сильнее талию Дилана, чтобы он не смог сделать шаг вперед. По
румянцу, ползущему вверх по его шее, я не был уверен, что он не удавит этого человека,
которого буквально трясло в его начищенный лоферах от «Гуччи», и последнее, что нам
нужно добавить для удовольствия журналистов – убийство.
– Я…эм…мы полностью доверяем властям… – сказал Чарльз.
– Которые магическим образом могут стереть снимки, которые, вероятно, уже
разлетелись по всему интернету? – спросил Дилан. – Так.
– Я ценю вашу попытку помочь, но не могли бы вы оставить нас наедине на несколько
минут? – попросил я Чарльза, и тот факт, что я выпинывал его за дверь, казалось, удивил его.
– Конечно, – ответил он, пятясь назад к входной двери.
– Я только…охрана у дверей,
пока вы…Точно, – затем, когда за ним захлопнулась дверь, я потащил Дилана прямо к
дивану.
– Ладно, – произнес я. – Давай просто пробежимся по вариантам.
– Разве ты не должен для начала ответить на свой телефон? – спросил Дилан поверх
настойчивой трели моего мобильника, и когда он, наконец, сел, я ушел в конец спальни,"
"чтобы взять свой телефон. Уже десять пропущенных звонков и от Роджера и Мартины, в
комплекте с более чем кучей сообщений.
И пока я стоял, уставившись в экран, у меня было
непреодолимое чувство дежа вю. Чуть меньше года назад, было то же безумие, те же звонки,
то же ощущение отчаяния. Только в тот раз не было снимков. Босс Шейн из брачного
агентства выдал мой секрет прессе, но прежде чем все вышло за рамки, Шейн прикрыла меня,
и все потихоньку заглохло.
Когда я вернулся в гостиную и увидел потрясающего мужчину, сидящего на диване и
не оставляющего в покое свои каштановые волосы, я понял, что тот раз был последним,
когда я был один.
– Дилан… – сказал я, когда подошел и сел рядом с ним. Он наклонил голову, чтобы
посмотреть на меня, и я не мог сдержаться, чтобы не провести пальцем по его челюсти.
– Не волнуйся обо мне, пожалуйста. Боже, – сказал он, качая головой. – У тебя и так
достаточно беспокойств.
