В отсутствие начальства

В крепости Осовец

Статский советник вызвал на допрос Вячиса. Тот явился небритый, с серым угрюмым лицом, замер у стола и уставился в пол.

– Ты обвиняешься в двух убийствах. Это лет двенадцать каторжных работ. Причем без шпионажа! Ну?

– Не пойму, о чем вы говорите, ваше высокородие.

– Я говорю о твоих делах с Зарако-Зараковским. Он был резидентом австро-венгерской разведки. А ты состоял при нем для поручений. Скажешь, какие поручения выполнял, – тебе это зачтется на суде. А не скажешь – намотают на полную катушку с фабрики Гергарди.

Вячис замотал головой, по-прежнему разглядывая пол.

– Спрашиваю один раз: ты ездил с Зараковским в крепость Осовец? Или в ее окрестности?

– Никак нет, не ездил.

Лыков вынул из кармана и положил на стол некий предмет:

– Вот часы фирмы Борель, что были при тебе во время ареста. Томпаковые, закрытые, с тремя крышками. Узнаешь?

– На цепочке я вижу брелок из нового золота…

Бандит заметно напрягся, а сыщик продолжил:

– …на нем надпись: «какая разница Л.

– Не знаю, купил в ломбарде.

– В Ковно, в феврале.

– Врешь, в феврале ты уже бегал от полиции, в Ковно тебя не было с декабря.

– Ну, мог ошибиться… Не помню точно…

Алексей Николаевич поднялся, приблизился к арестанту. Тот зажмурился.

– Не хочешь говорить? Я тебя научу ершей с хвоста обгладывать! В каторгу инвалидом пойдешь. Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

Вячис продолжал молчать, и сыщик отправил его к фотографу. Убийцу сняли в фас и в профиль и вернули в камеру.

– Алексей Николаевич, Ткачев перевелся в Киев. Я временно исправляю должность начальника отделения.

Лыков показал ему часы арестованного и сообщил, как тот застыл, когда услышал вопрос про Л.З.

– Это женщина, которую убийца от нас скрывает. Видимо, она ему близка. Хорошо бы найти бабу.

– Разослать телеграммы в Ковно, Вильно… – начал коллежский регистратор.

– Почему туда, Алексей Николаевич?

– Вячис полгода скрывался в тех местах.

Вдвоем они сочинили телеграмму начальникам сыскных отделений упомянутых городов: «Прошу срочно опросить ювелиров, кто делал такой брелок. Требуется выяснить имя заказчицы». Лыков сам подписал депешу. Сыщики в империи знали его – кто понаслышке, а многие и лично. Такую просьбу они не смогут игнорировать.

Закончив одно дело, Алексей Николаевич занялся другим.