- Что ты о нем знаешь? - спрашиваю у Феликса.
- Немного. Мороз довольно закрытый и нелюдимый. Своеобразный мужик, - он задумчиво потирает лоб. - Но если берется с кем-то вести дела, не кидает.
- Доверяешь ему?
- Скорее предполагаю. Насчет антиквариата - это и правда хорошая тема. Попробую пробить.
Киваю, бросив взгляд на часы. Откуда-то в башке всплывает, что Алика должна уже быть в клинике. Какого черта я вообще отслеживаю эти вопросы? Решил же отстраниться и… Наверное, следует отправить ее восвояси.
Звонок от Васи отвлекает от ненужных мыслей.
- Что-то срочное? - спрашиваю, зная, что просто так Баргин днем не звонит. Только по делу.
- Тачку с Аликой зажали, Кеша в больнице на операции, девчонку забрали.
И все. Пиздец. В одно мгновение все установки, что повторял себе еще пару минут назад, меркнут…
36 Камиль
Ловлю себя на непроходящем ощущении дежавю. Пока координирую действия Василия и охраны, пока выслушиваю Феликса, который мгновенно включается в ситуацию, все эмоциональные стопоры держат оборону.
Я спокоен и мыслю рационально. Ровно до момента, когда приходится ждать.
Именно тут плотину прорывает. Потому что я чувствую то, что уже было однажды.
Страх. Страх кого-то потерять по моей вине. Когда Алику вёз в больницу, тоже было не по себе, и за жизнь ее я, скажем так, волновался больше, чем должен был бы за простого работника.
Но сейчас все ощущается иначе.
А ведь я решил закончить все это, отпустить девчонку и просто забыть о ее существовании.
Вместо этого меня словно жарит на огне от осознания, что она где-то там, непонятно у кого, и, возможно, ее жизнь подвергается риску.
Страх за неё душит, путает мысли. Какого хера? Не знаю.
Неужели и правда все куда серьезней? Я бы не поверил - меня никто ни разу не смог зацепить. После предательства Маргариты как отрезало. Женщины были, и много. Та же мать Марата - хорошая девушка, стала достойной матерью. Но даже к ней у меня не было какой-то привязанности.
Лишь чёткое понимание, что я несу ответственность за неё и сына. Учитывая мой статус, я многое сделал, чтобы уберечь их обоих.
Не вышло.
Теперь вот выходит, что и с Алиной я облажался. Только ей удивительным образом удалось забраться куда глубже остальных - затронуть то, что, казалось, разучился чувствовать навсегда. И дело было не в ее сходности с матерью. Хотя, конечно, глаза эти сыграли свою роль. Но лишь поначалу. Слишком они были разные.
