В плену у сказки (СИ)

Но, видимо, любви моей было достаточно лишь для того, чтобы убить, и недостаточно, чтобы вернуть к жизни, потому что сердце Румпельштильцхена по-прежнему оставалось тихим.

Здоровой рукой я снова сжала волшебную палочку. Хватит ли ее возможностей на то, чтобы повернуть время вспять и все исправить? Или все предрешено? И сколько бы я ни пыталась, финал не изменить?

— Биббиди-Боббиди-Бу!

Но ничего не произошло, палочка лишь накалилась и сочувственно затрещала.

Ариэль, тоже наблюдая за мной, догадалась:

— Прошлое нельзя изменить, время не терпит никаких вмешательств.

— Анастасия, — Эрик помог мне подняться, придерживая за плечи. Я не сопротивлялась. — Ты сделала все, что могла. Ты ни в чем не виновата. — потом он порывисто обнял меня, прижав к груди.

Я начала задыхаться то ли от сочувствия Эрика и его тепла, то ли от душащих слез, но не сделала и попытки отстраниться, будто наказывая себя, желая задохнуться.

Ариэль опустила голову, чтобы не смотреть на нас. А Эрик даже не задумывался, что может причинять ей боль, когда успокаивающе гладил по спине другую, когда смотрел на эту другую так, словно никто больше не имел значения.

Неправильная сказка с неправильным прекрасным принцем и неправильной Золушкой.

— Пойдем, — Эрик, коснувшись спины, направил меня к разрушенному выходу, — я помогу тебе дойти, обопрись на меня.

Я погрузилась куда-то на дно, абстрагируясь от внешнего мира и теряя интерес к собственному телу. Неважно, куда его ведут, что с ним делают, потому что смысла уже ни в чем не было.

— Все закончилось, я никогда больше не позволю никаким ужасам случиться, — шептал Эрик, — в моем королевстве ты будешь жить так, как захочешь.

Как захочу? Смешно. Сказка доказала, что желания мои не исполняет. Наверное, так и становятся настоящими злодеями, потому что я собиралась потопить этот мир в хаосе за то, что он со мной сделал.

— Я тебе всем обязан, — сказал Эрик в который раз, — поэтому позволь мне позаботиться о тебе, хорошо?

С моих губ чуть не сорвалась грубость, но другой голос, хриплый, насмешливый и злой, опередил:

— Значит, не успело мое тело остыть, как тебя уже начали утешать? Постыдились бы.

Мы с Эриком синхронно развернулись, а Ариэль сдавленно вскрикнула. Румпельштильцхен, все еще бледный, но живой, привычно усмехался, несмотря на открытую рану, быстро зарастающую на его теле.