В плену у сказки (СИ)

Элла потянулась к палочке, ну а я, не стесняясь, резко развернулась и с силой ударила кулаком в ее солнечное сплетение. Некрасивый, грубый и гадкий удар. Но мне было плевать.

Элла, не ожидавшая такого, охнула и упустила решающий момент, когда я схватила волшебную палочку. Та сразу завибрировала от скрываемой внутри мощи, подстраиваясь под новую хозяйку, читая ее мысли и угадывая, что она собирается сделать.

Лицо Эллы вытянулось от удивления и ужаса, а глаза заметались, выдавая то, как она мучительно ищет нужные слова, чтобы защитить себя… Возможно, она бы их и нашла, только вот я не тратила время на разговоры или зрелища.

— Биббиди-Боббиди-Бу.

Я искренне желала ее уничтожить, и в намерениях моих была сплошная тьма без единого просвета. Увы, на пощаду в сказках способен только герой, а не злодей. А мне судьбой предначертано быть злодейкой.

Золушка, громко вздохнув в последний раз, взорвалась мыльными пузырями и, как только последний из них лопнул, навсегда сгинула из этого мира.

Я ничего не почувствовала, кроме беспробудного опустошения.

Но вскоре сквозь глухую пустоту, по-матерински обнявшую меня, пробился жгучий страх. Как будто кто-то переключил переходник, возвращая часть эмоций.

Дракона нигде не было видно. Экскалибур валялся на полу, все еще горделиво блестя, будто сразил настоящее чудовище и всех спас, а не отнял жизнь у колдуна, который стоил всех рыцарей и героев этого чертового мира.

Румпельштильцхен лежал, как разбившийся о землю сокол, раскинув руки и чуть приоткрыв полные губы.

Я, из-за боли почти не наступая на правую ногу, дошла до него, взяла за руку, чтобы проверить пульс… как будто не было этой смертельной раны на груди, этого бескровного лица, этой холодной кожи… как будто была надежда.

— Биббиди-Боббиди-Бу, — я направила палочку на него, всем сердцем желая оживить.

Но волшебная палочка не влияла на великого и ужасного Румпельштильцхена, которого и убить-то мог лишь тот, кого он любил.

Лучше бы не любил.

Я сейчас бы все отдала за то, чтобы он меня не любил.

Рана не затягивалась, дыхания не было.

— Анастасия, — окликнул меня Эрик, он остановился в нескольких шагах, не осмеливаясь подходить ближе. — Мне очень жаль.

Его звала Ариэль, которая ползла к нам, опираясь на локти, но принц, не обращая внимания на нее, стоял рядом со мной с этим жалостливым выражением на лице — с таким обычно пытаются подобрать нужные слова, когда никакие слова уже не помогут.