В плену у сказки (СИ)

— Ты пришел в себя? — глухо спросила я, припоминая, как недавно он застыл безвольным солдатиком под боком у Золушки.

— Если убить того, кто наложил чары, они развеются, — пояснил Эрик и чуть робко добавил, — ты победила Эллу и освободила меня. Снова…

Я помотала головой, отгоняя истерику.

— Как ему помочь? Должен же быть способ?

Волшебный цветок, заклинание, дьявол, которому можно продать душу? Да все, что угодно. В сказке ведь часто герой воскресает удивительным способом. Ну?!

— Мне жаль, — хмуро сказал Эрик, — но он уже мертв.

Я снова подняла волшебную палочку и начала повторять заклинание. Дерево нагрелось в ладони, дымилось и обжигало кожу, но рука онемела раньше, чем я поддалась боли.

— Анастасия, перестань. — Эрик попытался остановить меня, но я вырвалась. — Ты губишь себя. Пожалуйста…

— Не трогай меня! — закричала я, но все-таки выпустила из рук палочку, которая была бесполезной, и, прижимая к себе кровоточащий кулак, разревелась. — Спаси его. Кто-нибудь, ну кто-нибудь… Это я должна была погибнуть, не он.

Эрик скривился, словно последние слова причинили ему настоящие страдания.

— Он даже не заслуживает, чтобы ты по нему так убивалась. Это Румпельштильцхен, который сам сгубил сотни жизней, а потому, как никто другой, должен получить по заслугам. Сегодня свой конец встретили два злодея.

Хорошо, что палочки больше не было в моих руках, иначе случилось бы непоправимое.

— Вставай, — он протянул руку и ласково-ласково заговорил, — сейчас мы обработаем твои раны, станет легче, обещаю.

— Замолчи! — закричала я.

Голос Эрика был смертоноснее Экскалибура, я больше не могла его слушать.

— Я любила его, я любила… Слышишь?! — я наклонилась к лицу Рупельштильцхена, такому спокойному и нежному, будто он спал. — Я люблю тебя, и ты не можешь меня здесь бросить. Ты ведь обещал, что все будет хорошо!

Сказка по своей природе всегда стремится к счастливому финалу, ведь так? Это её обязанность.

Я, уцепившись за эту безумную мысль, приникла к холодным губам. Поцелуй истинной любви… Кажется, в детстве мне нравились истории, в которых любовь побеждает смерть одним лишь поцелуем. Только в реальности в этом не было ничего увлекательного или романтичного, только отчаяние вперемешку с надеждой.

— Я люблю тебя, — выдохнула я, — ты мне нужен, ты мне очень-очень нужен.