— О чем трете? — спросил Тимур уже изрядно подвыпивших товарищей. Не то чтобы его это интересовало, просто надо было как-то начать разговор, чтобы потом перевести его на нужную Громову тему.
— Тим, братух, рассуди, — обратился к нему Веренько. — Вот Андрюха утверждает, что трахать баб в задницу приятнее, а я, наоборот, не люблю это грязное дело.
— Не просто приятнее, — перебил его Андрей. — А единственный возможный вариант, совать этим блядям в пилотку — себя не уважать. Трахаются, как кошки, выблядков рожают и бросают на произвол судьбы.
— Да подожди ты, — не унимался Вася. — Тимур, ты-то как считаешь?
На секунду Громов задумался. Как и любому мужчине, ему нравились все виды секса, и если девушка разделяла его взгляды, это не могло не радовать, заставлять кого-то против воли ему бы и в голову не пришло. Секс должен быть в удовольствие обоим партнерам, а уж какой, не имеет значения. Но Тим понимал, что такой ответ вряд ли устроит его друзей и ответил то, что, по его мнению, придется по душе обоим.
— На вкус и цвет фломастеры разные, для меня не так важен процесс, как его завершение, а уж куда, без разницы.
— А Бушин руки предпочитает, — заржал Веренько. — Как это называется?
— Что ты имеешь в виду? — переспросил Гринев, опередив Тимура.
— Ты че, брат, не в курсе? Я сегодня тетку водил к нашему сатрапу, вот он там отрывался по полной, я чуть сам не обкончался, — делился по секрету Василий.
— Ну-ка, приколи, — с интересом произнес Андрей и, осушив рюмку водки, приготовился внимательно слушать.
— Да че, она разделась, такая ниче себе краля, не знаю, как Гитлер, а у меня сразу встал… — восхищенно рассказывал Вася.
— Че ты как баба! — возмущался Гринев. — Переходи к главному!
— Он ее облапал всю и руку засунул между ног, девка визжала, как резаная, — приукрашивал свой рассказ Веренько. — А Бушин все не останавливался, насаживал ее на свои пальцы, потом, видимо, надоело, и мне швырнул, мол, хочешь — продолжай…
Сообразив, что речь идет об Ире, Громов с трудом поборол свой порыв немедленно уйти из бара, чтобы не слышать тех подробностей, которые совсем недавно жаждал узнать.
Он заставил себя сидеть на месте, наказывая тем самым за то, что не смог помочь, за то, что не уберег.
Устремив остекляневший взгляд на дно бокала, Тимур весь превратился в слух, жадно ловя каждое слово. Его воображение мгновенно рисовало насыщенные картинки, позволяя Громову полностью погрузиться в атмосферу происходящего там.
