Таня нетерпеливо подалась бедрами вперед, представляя, как насаживается на твердую мужскую плоть все глубже, другой рукой скользнула к груди и несильно оттянула сосок, покрутив его подушечками пальцев. Все тело било крупной дрожью от невероятно сильного, практически болезненного наслаждения.
…Не сбавляя темпа, Дымов резко и грубо вдалбливается в ее лоно, скалясь от осознания своего мужского превосходства. Сжимает нежную кожу ягодиц и вновь жадно целует влажные сочные губы, слегка покусывая их зубами от дикого, прожигающего насквозь желания…
Несколько быстрых движений рукой вызвали мощное сокращение упругих мышц.
Внезапный эмоциональный взрыв, горячий и холодный одновременно, хлестко ударил изнутри, заставив Таню лихорадочно заметаться по ванной. Судорожно хватая ртом воздух, она вцепилась в эмалированную поверхность ногтями, но рука тут же соскользнула. Не прекращая ритмичные толчки, ощущала, как новые волны бурного оргазма накатывают одна сильнее другой.
Постепенно приходя в себя, Таня все еще немного дрожала, пытаясь привести в норму дыхание, тело будто парализовало.
Она чувствовала полное опустошение и в то же время небывалый прилив энергии.
Вновь обретя возможность двигаться, Куликова приняла теплый душ и, завернувшись в халат, вышла из ванной. Затем легла на кровать в надежде уснуть, но мысли о Дымове так и не отпускали.
Отчаявшись справиться с бессонницей, Таня набрала номер Ольги и поднесла трубку к уху.
— Оль, привет, — проговорила она, как только закончились гудки.
— Привет, Тань, как ты там? — участливо поинтересовалась подруга.
— Я… Да я-то нормально, ты лучше скажи, как дела в отделении? Без происшествий?"
"— Не переживай, Слава отлично справляется.
— Ладно, ты, если что, звони, — сказала Куликова и завершила вызов.
«Ну хоть где-то все хорошо», — подумала она и, встав с постели, направилась в душ.
Московская область. БО «Васильки»
Бескрайние поля раскинулись по обе стороны от проселочной дороги, по которой, уверенно рассекая копытами воздух, летел вперед вороной жеребец, практически не касаясь земли.
Громов, гнавший коня во весь отпор, твердой рукой управлял им, контролируя все действия, но не ограничивая свободу. В каждом движении животного чувствовалась мощь и сила. А всадник, сливаясь с ним в единое целое, ощущал, будто за спиной выросли крылья, и был абсолютно счастлив. В такие моменты никакие посторонние мысли не могли пробиться в его сознание и нарушить невидимую связь с любимым зверем.
