— Адольф Михайлович, вы меня искали? — осторожно поинтересовался Тимур, прикидывая в голове, что вдруг могло понадобиться управляющему, какую гадость он в очередной раз придумал.
— Да, хотел сказать, что для первого раза ты неплохо справился с поставленной задачей. Наконец-то с нашей судьи снята ее неприкосновенность, давай теперь готовь ее для полноценной работы, — засмеявшись, сказал Гитлер и похлопал его по плечу.
— Спасибо, — напряженно ответил Громов и хмуро взглянул на Васю, виновато опустившего голову.
— Ты куда-то торопишься? — осведомился Бушин.
— Нет, но я из конюшни, хотел принять душ.
Гитлер утвердительно кивнул, и, обсудив еще несколько рабочих моментов, все трое направились в главный корпус.
Войдя в здание, Тимур рассчитывал пойти в свою комнату, но, услышав пронзительный крик Ирины, резко сменил направление. Перед глазами сразу же всплыла картинка недавнего сна, и холодный пот мгновенно выступил на коже. Быстро продвигаясь по темному коридору, Громов спешил на помощь изо всех сил.
Он остановился возле Ириной комнаты, надрывные женские рыдания и зловещий смех мужчины смешались в один оглушительный взрыв.
Трясущимися руками Тимур попытался открыть дверь, но результата не последовало, она была заперта изнутри.
Романова продолжала громко кричать, а Громов бился в закрытую дверь и ничего не мог сделать. Наконец, собрав последние силы, он все-таки выбил эту несчастную дверь и, ввалившись в комнату, обезумел от увиденного.
Глава 15
Московская область. БО «Васильки»"
"Оставшись одна, Ира устало закрыла глаза, мечтая забыться. Разочарование и унижение разрывали ее душу на части. Слезы нескончаемым потоком текли по щекам, освобождая сердце от переполнявших эмоций. Сжавшись в комок, она пыталась отгородиться от всего мира и спрятаться от самой себя. Но ничего не получалось, как бы Ирина ни старалась стереть из памяти все случившееся, тело до сих пор хранило тепло его нежных рук и трепетало от воспоминаний.
Раз за разом переживая момент их близости, Романова презирала себя за слабость, за то, что поступила как потаскуха, разрешив воспользоваться собой. За то, что ей нравились его ласки, и за то ни с чем не сравнимое удовольствие, которое она получила, вопреки своим ожиданиям. «Это неправильно, так не должно быть», — мысленно сокрушалась она.
