Переживал, что не сможет произнести все это и запнется где-нибудь на середине, но слова ему дались удивительно легко. Видимо, потому что шли от сердца.
Зимина нервно улыбнулась и непроизвольно облизнула пересохшие губы. Паника завладела сознанием, и мысли испарялись из головы, будто выкипевшие капли воды.
— Леш, я даже не знаю, что тебе ответить…
— Ничего не отвечай, Лен, если ты не готова, я пойму. Просто прими мой подарок, это тебя ни к чему не обязывает.
— Спасибо, — она надела кольцо на безымянный палец левой руки и вытянула ее вперед, любуясь маленьким сверкающим камушком.
В воздухе повисла неловкая тишина.
— Леш…
— М?
— А знаешь, я тоже.
— Что тоже?
— Тоже готова попробовать.
— Ленка… — Хабаров прижал ее к себе и хрипло прошептал в самое ухо: — Ты даже не представляешь себе, как я счастлив…
Мягкий, нежный поцелуй плавно перетек в более настойчивый и страстный. Его руки блуждали по ее спине, лаская сквозь гладкую ткань рубашки. Сладкое чувство эйфории переполняло обоих, хотелось делиться им и говорить о любви, но не вслух, а исключительно на языке тела.
Московская область. БО «Васильки»
Романова лежала в постели, отвернувшись к стене, и смотрела в одну точку. После ухода Тимура уснуть так и не получилось, а вставать, да и вообще шевелиться не было никакого желания. Пустота затягивала в свое болото, лишь навязчивые мысли, беспрепятственно возникавшие в усталом мозгу, мешали провалиться в темноту. Она хотела только одного — взять и перестать существовать, чтобы никого не видеть и не слышать, не думать и не зацикливаться на своих переживаниях.
В дверь негромко постучали. Ира плотнее укуталась в одеяло, не намереваясь выбираться из своего убежища.
— Инга… Можно к тебе? — раздался робкий голос Мирославы.
— Проходи, конечно, — ответила Томилина, приглашая девушку присесть. — Что-то случилось?
— Да, то есть нет… Я просто поговорить.
— Не стой ты там, садись вот рядом и рассказывай.
— Я хотела к Тимуру зайти, а Карина не пустила.
Противный холодок пробежал по спине.
Романова повернула голову и, встретив сочувствующий взгляд Инги, заняла прежнее положение. «Опять он с Кариной, а про меня, наверное, уже забыл…» — Ира горько усмехнулась собственным мыслям. Как стремительно все менялось: совсем недавно она безропотно отдала Тимура другой, не желая вступать в борьбу, а сейчас пошла бы на многое, чтобы вернуть его. Вдруг поймала себя на мысли, что больше не ревнует, что готова быть второй, третьей, пятой — любой, только бы с ним.
