Но сейчас Громов вернулся, он снова с ней, такой родной и любимый. Тепло и безграничная нежность наполнили ее душу, нестерпимо хотелось дотронуться до него, поцеловать каждую клеточку тела. Весь день она ждала этого, а когда дождалась, никак не могла взять эмоции под контроль и повернуться к нему, чтобы с жадностью ответить на горячие ласки.
Тимур глубоко дышал носом, улавливая едва ощутимый запах. Ее запах. Ни с чем не сравнимый, будоражащий сознание, кружащий голову, заставляющий кровь мгновенно вскипать в жилах.
Это его женщина! Она принадлежит только ему одному! Тим шумно выдохнул и, откинув одеяло в сторону, провел пальцами по позвоночнику. Уловив едва слышный стон, продолжил гладить спину.
— Ты ждала меня, — хрипло прошептал он, когда понял, что Ира полностью голая."
"— Очень, — она соблазнительно потянулась и хотела прильнуть к Громову всем телом, но он не разрешил, навис над ней и принялся покрывать легкими поцелуями обнаженные лопатки и ребра, медленно спускаясь вниз.
Ирина довольно постанывала, наслаждаясь близостью любимого мужчины. Находясь на границе сна и реальности, она будто попала в облако эйфории. От жарких губ, невесомо порхающих по гладкой коже, стаи мурашек то и дело разбегались в разные стороны, заставляя Иру прерывисто вздыхать.
Добравшись до поясницы, Тим просунул руки под живот и, проведя ладонями вверх, бережно сжал упругие полушария, затем надавил пальцами на торчащие соски и провел языком по позвоночнику. Романова сладко застонала и выгнула спину, все тело онемело от охвативших ее ощущений.
Она привыкла к его рукам, но сегодня Громов был особенно нежен. Дрожал от желания, но не спешил овладеть ею, он проживал каждую секунду их близости, словно она могла стать последней. Жадно целуя спину, он впитывал в себя неповторимый вкус ее кожи, что бы завтра ни случилось, этот вкус останется с ним навсегда. Не прекращая сжимать налитую грудь, Тимур принялся ласкать округлые ягодицы, облизывая их и осторожно прикусывая.
С каждой секундой его напор становился все сильнее, Ира уже не сдерживала призывные стоны. Ее тело, как мягкая глина, отзывалось на любое движение мастера. Она томно извивалась в ожидании, когда же Громов перестанет ее мучить и даст наконец дотронуться до него.
— Тимур, я тоже хочу тебя.
— Не сегодня… Расслабься.
Не дав ей опомниться, он приподнял ее за ягодицы, вынуждая встать на колени, и припал губами к неприкрытой промежности.
