Они и так грозятся, что сделают мне секир-башка. Считают, что я сбил с пути истинного их очаровательную дочь.
— Можешь их не бояться. Я уже вполне взрослая. Могу делать, что хочу. В том числе и ехать с тобой в Орджоникидзе. И поеду!
Лаврушина ни о чем не подозревала. Она слепо верила проходимцу. Уруцкоеву же требовалась от его близкой подруги практическая помощь. Но пока он ей ничего об этом не говорил. Он только сказал, что они поедут на машине, которую он приобрел в Ленинграде у частного лица.
Лаврушина поселилась в номере гостиницы.
В ожидании поездки она ничего не делала. Днем спала или сидела в парикмахерской, ожидая очереди к мастеру, который сооружал ей замысловатые прически, а вечером она и Роман шли в ресторан. Впрочем, такое времяпрепровождение не было для Натальи Лаврушиной в новинку. Она и раньше ничем не занималась. После окончания восьмилетки не работала, живя на иждивении родителей да на те денежные подачки, которые давал ей Уруцкоев. Родители ее горевали, что у них такое непутевое дитя, но ничего не могли поделать.
Дочь совершенно отбилась от рук.
Прошло две недели, а предполагаемая поездка в Орджоникидзе все откладывалась. Лаврушина томилась в гостинице, чувствуя себя здесь, как в заточенье. Уруцкоев стал частенько оставлять ее одну, особенно по вечерам. Возвращался поздно. Лаврушина злилась, начала даже ревновать. Но Уруцкоев объяснил свои отлучки тем, что приобрел машину с дефектом и теперь возится с ремонтом. Лаврушину такое объяснение удовлетворило.
Однажды Уруцкоев сказал ей:
— Плохо подвигается дело с оформлением машины.
— Что же мешает?
— Разные формальности... И то, что у меня не ленинградская прописка. Может быть, оформим машину на твое имя? Потом, когда мы поженимся, эта машина будет лично твоя. Можешь считать ее моим свадебным подарком.
Лаврушина не возражала. Особенно против такого подарка, как легковая машина.
— Тогда — завтра наш отъезд. Готовься!
И снова ушел.
Геннадий Степанов сидел в ресторане в обществе знакомого шофера и его девушки.
Отмечали день ее рождения. Здесь-то, в ресторане, и отыскал Степанова Уруцкоев.
Его появление в зале было встречено шумными возгласами уже подвыпившей компании. Уруцкоева представили новорожденной. Роман церемонна поклонился, поцеловал девушке руку, сказал ей какой-то замысловатый комплимент явно восточного происхождения, подсел к столику, налил полный бокал сухого вина, залпом выпил. Степанов тоже потянулся к бутылке.
