Как будто Эльфрида что-то знает и скрывает.
Но в то же время Гусев понимал, что это еще не основание брать молодую трактористку под подозрение только потому, что ему, Гусеву, что-то показалось не совсем ладным. Мало ли по какой причине могла смутиться Эльфрида. Девушки часто смущаются без всяких даже причин. Посмотришь на девушку, и она тут же начинает краснеть. А если еще к тому же в твой дом неожиданно нагрянули такие гости, как пограничники с заставы, как тут не смутиться!
...Прошло уже немало времени с тех пор, как застава была поднята по тревоге, а следы нарушителя пока так и не были обнаружены.
Комендант Рогачев отдал приказ: не прекращать поиски. Оперативные группы продолжали прочесывать местность. Но нарушитель как в воду канул...
А Лоди уже подходил к железнодорожной станции, находившейся в нескольких десятках километров от границы. День клонился к закату. Розовые краски на небе предвещали хорошую погоду. Взяв билет, Виктор стал дожидаться поезда. Никто ничего не заподозрил, глядя на этого высокого угрюмого человека с черными жесткими волосами, похожего то ли на работника лесопункта, то ли на матроса с речного буксира.
Мало ли зачем и куда едет этот пассажир!
На станционной платформе находилось довольно много народа. Стояли женщины с корзинами, прикрытыми шерстяными платками, судя по всему с грибами и ягодами, которые они набрали в дальнем лесу. Пожилые колхозники в соломенных шляпах и высоких сапогах. Два-три любителя-рыболова с удочками и другим снаряжением.
Подростки. Никто не обращал на Виктора никакого внимания, но тем не менее он продолжал держаться настороже. И лишь когда подошел поезд и он сел в вагон, выбрав место у дверей, чтобы удобнее было видеть всех входящих и выходящих, почувствовал: вот теперь опасность, которая угрожала ему все это время, действительно позади.
Ехать пришлось долго. Из одного поезда Лоди пересел в другой, который увез его еще дальше от границы. Только на утро следующего дня прибыл он на конечную станцию.
Виктор вышел на перрон. Шум, суетня под гулкими сводами большого вокзала, свистки кондукторов, крики носильщиков, пробиравшихся с вещами сквозь толпу, грохот багажных тележек — все это немножко ошеломило его, привыкшего к одиночеству, тишине и безлюдью. Брезгливо кривя рот, он поспешил выбраться на площадь и зашагал по улице, слившись с потоком прохожих.
Было воскресенье, и многие жители города устремились в парк культуры и отдыха.
