А была на волосок от смерти. Вот и наш приемный покой! Там все и собрались.
Окна приемного покоя были ярко освещены. Гусев с такой поспешностью рванул на себя стеклянную дверь, что она жалобно зазвенела.
— Здравствуйте, товарищи! — произнес он, появляясь на пороге и обращаясь к находившимся в помещении людям. Здесь были врачи, медсестры, сотрудники милиции, следователь из районной прокуратуры. — Петр Григорьевич, здравия желаю!
— А, и вы к нам пожаловали, товарищ лейтенант! — откликнулся главный врач. — Вас тоже, наверное, интересует Эльфрида Лоди?
— Совершенно верно.
— Девушке было нанесено ранение в голову каким-то тяжелым предметом. Состояние ее было довольно угрожающим. Сотрясение мозга, трещины черепа. Но мы приняли меры. Сделали все, что в наших силах. Сейчас непосредственная опасность миновала. Пострадавшую удалось даже допросить.
— Как все это произошло? — обратился Гусев к следователю.
— Сама Эльфрида плохо помнит. Она шла в деревню на танцы, когда на нее напали сзади. Это случилось возле старой мельницы.
Вам, конечно, известно это место?
— Да, известно, — подтвердил Гусев.
— Каким образом Эльфрида очутилась на мельнице?
— Видимо, когда девушка потеряла сознание, упала, преступник, думая, что она мертва, втащил ее туда.
— Какова, по-вашему, цель нападения?
— Грабеж исключается. Все вещи Эльфриды Лоди остались целы. Да и какие могут быть у девушки, шедшей на танцы, вещи? Попытка изнасилования? Нет, и эта версия отпадает. Платье, белье пострадавшей — в полном порядке.
Никаких следов насилия на теле нет.
— Кто первый обнаружил потерпевшую на мельнице?
— Тракторист Андрей Кожухов.
— Вы его допрашивали?
— Да. Он сообщил, что шел мимо мельницы, услышал стоны и, зайдя в нее, обнаружил на полу Эльфриду Лоди. Голова ее была разбита, лицо залито кровью.
— Как очутился Кожухов в столь позднее время около мельницы? Чем он это объясняет? Кстати, вы его отпустили?
— Нет, он задержан. Объяснений, почему оказался возле мельницы, не дал. Вы с ним будете разговаривать?
— Обязательно.
Но сперва я хотел бы повидать Эльфриду Лоди. К ней можно?
— Она очень слаба, но вам, товарищ лейтенант, я разрешу навестить ее, — сказал главный врач. — Сестра, дайте начальнику заставы халат. Пойдемте!
Он привел Гусева в палату. Эльфрида неподвижно лежала на койке. Голова ее была забинтована. Гусев знал Эльфриду такой, какой она была всегда, — веселой, оживленной, и ему стало не по себе оттого, что сейчас он видел ее беспомощной, страдающей.
