Наверное, ей было больно, очень больно.
— Она в сознании? — спросил он, глядя на Эльфриду.
— Да. Только ей нельзя много разговаривать, делать резких движений. Ну, и не волноваться, понятно.
Гусев подошел вплотную к койке. Ему показалось, что шпоры его звенят слишком громко.
— Эльфрида, — произнес он. — Вы слышите меня, Эльфрида?
Она открыла глаза. Увидела Гусева, и руки ее, лежавшие поверх одеяла, слегка вздрогнули.
— Эльфрида, всего один вопрос. Вы в состоянии мне ответить? Это был Виктор? Ваш двоюродный брат Виктор Лоди?
Она отрицательно покачала головой: нет, не Виктор!
— Тогда кто же? Неужели Андрейка? Или кто-нибудь из других парней?
Эльфрида не ответила.
Она закрыла глаза. Ей опять стало плохо. Она снова потеряла сознание. Наверное, от волнения. Ведь ей нельзя было волноваться. Гусев поспешил выйти из палаты.
— Да, это был не Виктор Лоди, — произнес он вслух, и в тоне его голоса чувствовалось убеждение. — На этот раз Эльфрида не солгала.
16
Да, Эльфрида сказала правду. Она плохо помнила подробности этого злополучного вечера: ранение, которое она получила, стерло из памяти некоторые подробности.
Она помнила только, что собиралась, как всегда, на танцы. На ней было новое розовое платье. В волосах — голубая лента. Внезапно в дом постучали.
Эльфрида подумала, что это вернулся Виктор. Или, может быть, пришел Андрейка, с которым она так скверно поступила, обозвав его трусом? Но это был не Виктор и не Андрейка.
Вошел незнакомый человек. Немолодой. С толстым, отечным лицом.
Он окинул Эльфриду взглядом и спросил:
— Одна?
— Да, — ответила она, почему-то совсем не ощущая страха.
— Такая девушка — и одна? Ни мужа, ни просто дружка? Впрочем, скоро ты перестанешь находиться в одиночестве. Там, куда ты собираешься, тебя оценят по заслугам.
Только теперь Эльфрида ощутила страх. Противный, омерзительный страх, от которого все тело покрылось липкой испариной.
— Кто вы такой? Что вам надо?"
"— А разве я что-либо неправильно сказал? Ведь ты же хочешь бежать отсюда? Из этой страны.
Видишь, я все знаю!
— Вы что же, пришли уговаривать меня?
— Нет, просто помочь. Ну, как мы с тобой договоримся? Когда прийти за тобой?
Она уклонилась от ответа. Только промолвила сухо:
— Вот что, мне некогда. Ступайте себе. Мне надо идти.
Они вышли во двор.
— Так когда мне все-таки прийти? Я жду ответа.
— И не дождетесь, — сказала Эльфрида, выходя за ворота и ругая себя за то, что до сих пор не завела собаку, верного четвероногого друга.
