Ещё пара лет и в высшем обществе посчитали бы, что я умерла, а, узнав, что жива, настоятельно бы рекомендовали удалиться в монастырь, как и полагается старой деве, чтобы окончательно, с их точки зрения, сохранить остатки чести. К тому же не забывайте, что на мне по-прежнему стоит клеймо дочери изменника короны.
— Но ваш отец был оправдан. Его оклеветали, к сожалению, он скончался до того, как признали его невиновность. А если учесть, что и ваш дядя служил короне, пусть и своеобразным образом…
— Даррен, для высшего общества это имеет никакого значения.
Была брошена тень на род, а значит, и я, и вся семья считается априори неблагонадёжной. Плюс мой дядя. Все знают, что он был пиратом, даже королевский патент не способен обелить его в глазах других. Признаться, удивлена, что вам удалось раскопать подтверждения этому. Дядя сказал, что патент сожгли при нём, включая копию из королевского архива, когда подписывались документы об опеке. Поэтому про него не упоминала ни при одном из вас двоих, так как подтвердить мои слова просто-напросто нечем.
Так что… Да, в своё время дядя отказался от полагающихся ему привилегий со стороны семьи, но после смерти моего отца вернулся и взял надо мной опеку. И это в очередной раз бросило тень на мою репутацию. Пират и пират. Фактически разбойник с большой дороги.
— Тогда почему вы решили остаться несмотря на своё нежелание участвовать в отборе? Хотите всё-таки побороться за моё внимание и сохранить позицию фаворитки?
— Я просто хочу знать, чем всё закончится. Считайте это банальным женским любопытством, Верент.
Даррен раздражённо хрустнул костяшками:
— Вот только это любопытство может оказаться фатальным. Одно покушение уже было. Да, мы усилили охрану дворца, но всё-таки… Не боитесь?
Дари, не колеблясь ни секунды, ответила:
— Нет.
— Значит, остаётесь в игре? — решил уточнить на всякий случай Даррен.
— Да.
Верент заметно расслабился, словно в большей степени ждал отрицательный ответ, чем положительный:
— В таком случае предлагаю обсудить дальнейшие наши действия…
Глава 42
Двое одиноких и свободных
Крайан лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок.
Белокурая прелестница с глазами цвета бирюзы не шла из головы.
Лекс сказала тогда, что проголодалась? Ха! Три раза! Оставшись в комнате наедине, они оба едва не набросились друг на друга, желая утолить взаимный «голод». Сдерживали лишь остатки воспитания, вдолбленные обоим в спинной мозг ещё с детства, и понимание, что вот-вот явится служанка с вином и закусками.
