В постели с миллиардером

– А поводом для чего она должна была стать?

«Прольются все слова как дождь, и там, где ты меня не ждёшь…»

– Я уже потеряла нить разговора.

Я поморщилась и попыталась прекратить те движения, которые весьма опосредованно можно было назвать танцем, но Левицкий прижал меня к себе ближе.

– А может, хватит уже болтать?

Он остановился, и одновременно с этим в микрофон закричали сразу оба – и Ершова, и Славик:

И когда их поддержали все присутствующие в ресторане, я сделала то единственное, чего мне хотелось. Обняла Роберта за шею в тот момент, когда он сам потянулся ко мне за поцелуем.

А когда Левицкий отстранился, а по залу ресторана пронеслась разухабистое: «Душистый шмель на мохнатый хмель», шепнула:

– Дольше я этого не выдержу.

И услышала то, от чего кровь побежала по венам быстрее:

– Тогда самое время смотаться куда подальше.

В такси мы буквально вваливаемся, снова жарко целуясь. Не знаю, что тому виной – обоюдное желание, выпитый алкоголь, глотки пьянящего свежего воздуха, когда оказываемся за пределами ресторана, – но мне хочется сейчас быть собой. Той Таней, которая тянется к Роберту, которая его хочет. Которая жаждет почувствовать, каково это – быть желанной для него женщиной. Пусть и это тоже – фиктивно.

– Куда едем? – безэмоционально интересуется таксист, глядя в зеркало заднего вида.

Левицкий отрывается от моих губ, но лишь для того, чтобы быстро продиктовать адрес, после чего вновь возвращает всё своё внимание мне.

Нужно ли мне остановиться? Не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. Но понимаю, что не смогу. Пусть после будет больно, пусть буду ругать сама себя. Сейчас хочу вот так, в омут с головой. Когда жадно считаю каждую секунду, которая отделяет меня от того, чтобы почувствовать Левицкого так близко, как это только возможно.

– Приехали, – выдыхает Роберт через время, когда моя голова затуманивается от того, какое цунами чувств и ощущений испытываю в этот момент.

Свежий воздух совсем не отрезвляет. Просто несмело прикасается к разгорячённой коже и не дарит ни капли разумности. А она бы мне совсем не помешала. Впрочем, думать об этом сейчас я совсем не желаю.

Едва оказываемся в квартире Левицкого, как он запирает дверь, прижимает меня к ней спиной и начинает приподнимать подол платья.