В Пустошах

Посмотрел на спутницу с сомнением, и хоть румянец вернулся к его лицу, в глазах все равно читался страх. Тая вздохнула:

— Тоже верно. — Коснулась цепочки на своей шее, — Видишь это? Это чародейский металл, он помогает мне держать зверя под контролем. А так-то я уже загрызла двоих… когда руки распускали и лапать меня лезли.

Вит смотрел все также недоверчиво:

— Оборотни примут тебя за свою?

— Надеюсь, — Тая нахмурилась. У нее ведь и впрямь не было в этом уверенности. Как встретит ее Никайя после всего того, что произошло? Узнав, что она мать детеныша Дар Ветра? Что из-за нее Белый волк ушел в Пустоши?

— А меня? — парнишка зябко передернул плечами, хоть и сидел рядом с костром.

— Твоя очередь, — Тая не стала отвечать ему. — От кого ты бежал?

— От разбойников… — выпалил одним духом и замолчал.

— Какая у тебя короткая скучная история, — девушка фыркнула, но Вит, собравшись с мыслями, продолжал:

— Это была большая банда, главарь у них Гнус Одноглазый.

— Говорящее имя, — Тая усмехнулась, но Вит не разделял ее веселья.

— Они промышляют грабежом на торговых трактах, детей воруют… И прячутся в лесах. В эти дебри мало, кто из полицаев ходит, вот они и радуются вседозволенности.

Рассказ прервался, и на сей раз Тая не перебивала.

— Разбойники держали меня для мелких хозяйственных дел, чтобы готовил им, оружие их чистил, и для… других занятий. Ночных, как правило. Приходили ко мне по двое, по трое, частенько пьяными. Ржали гадко так, перегаром в лицо дышали… Хотя, нет. Чаще всего не в лицо, лиц я их не видел, хоть это было спасением, — юноша обнял себя за плечи и чуть покачивался из стороны в сторону, морщась при каждом слове, словно ему до сих пор было больно.

 — Обычно они подходили сзади, иногда второй пристраивался спереди, но у меня плохо получалось. Пару раз дали по зубам, да и перестали в лицо соваться. Я сначала отбиваться пробовал, но куда там, против троих бугаев. Мне и с одним-то не справиться, они, знаешь, какие здоровые, а у меня только ноги быстрые, драться-то я не умею… Поначалу было очень больно… и гадко… А потом, словно уже и не я это был. Как только темнело, да очередные холуи ко мне тащились, я, словно, отключался, уходил из собственного тела, чтоб только не видеть и не чувствовать…

— Как гнусно, — больше Тае не хотелось подшучивать над спутником.

— Потому и убежал от них, — Вит низко-низко опустил голову то ли от стыда, то ли от горечи воспоминаний. — Только я в лесу чужой, вот и влетел в ловушку по незнанию.