В Пустошах

Среди оборотней не было детей. Обращение было возможно лишь для тех, кто пересек порог зрелости, чтобы вступить в сексуальный контакт с оборотнем противоположного пола. Чтобы провести древний ритуал преображения, ликан должен был смешать свою кровь с кровью смертного в тот пограничный момент, когда его жизнь могла оборваться. После этого, скрепив свой союз кровью невинной жертвы и соитием пред ликом полной луны, ликаны становились истинной парой. У них могли рождаться дети — обычные волчата по большей части.

Хотя некоторые из них наследовали толику магии крови своих родителей и были способны к полноценному обороту после достижения взрослого возраста, таких было меньшинство. Как правило, подросшие волки, уходили в лес и находили там стаю, более соответствующую их звериной сущности. А численность ликанов пополнялась по мере обращения людей, потому оборотни никогда не были многочисленны.

Сопровождавшая чужаков стая в один миг рассредоточилась по логову, рядом с Таей осталась лишь Никайя.

— Располагайтесь, — оборотница кивнула на одну из крайних хижин. — В ней сейчас никто не живет, а тебе нужно нормально отдохнуть, ты в тягости. Договариваться будем посветлу. Не бойся, до утра тебя никто не тронет, я лично прослежу, — она сверкнула желтыми глазами куда-то в темноту. — Только никаких костров, в стае не любят огня.

И тоже растворилась в синих лесных сумерках, словно ее и не было.

Хижина представляла собой довольно просторный шалаш из веток и сухой травы, разделенный изнутри на две части грубой домотканой занавеской.

В одной половине пол был устлан травяными тюфяками, во второй находилась то ли мастерская, то ли кухня, заполненная различной домашней утварью. Валяющиеся по углам мастерской осколки костей аппетита гостям не прибавляли, а странный инструментарий оборотничьего логова лишь усиливал нехорошие подозрения, поэтому Тая с Витом, не сговариваясь, расположились на тюфяках.

Разделив с приятелем скромный ужин, Тая молча завернулась в одеяло и уткнулась лицом в сплетенную из веток стену лачуги.

Альба послушно улегся в ее ногах, согревая и оберегая молодую хозяйку от всех возможных, как ему казалось, посягательств. Свое единственное оружие, длинный кухонный нож для разделки мяса, девушка обняла, словно ребенок любимую игрушку. И хоть в ее руках против оборотней он был не более эффективен, чем обычная палка, так ей было спокойнее.