В путь за любовью

Животные устали, казалось, не меньше самих путешественников и не проявляли стремления к чему-то большему, чем просто пощипать травку и уснуть.

По примеру остальных Ребекка распрягла мулов и подробно объяснила им, почему не надо отбиваться от стада. Они спокойно на нее посмотрели и принялись щипать траву. И почему у этих животных такая плохая репутация? Милашки за весь день не доставили ей ни малейшего беспокойства!

Вскоре подъехали верховые сопровождающие, и Клэй с Гартом в их числе. Ребекка порадовалась, когда Клэй взял топор и отправился за дровами.

Леса в этих местах почти не осталось. Уже сорок лет через эту местность шли поезда на Запад. После «золотой лихорадки» сорок девятого поток их сделался вполне спокойным, однако по окончании войны усилился вновь. Теперь поезда из Индепенденса отправлялись ровно с той частотой, чтобы успела вырасти трава на корм мулам и волам.

Ребекка, не привыкшая к походной жизни, решила приготовить на ужин что-нибудь простенькое.

Гарт развел костер, и она сварила кофе, испекла печенье, приготовила бекон, а на вытопленном из грудинки жире пожарила картофель с луком. На десерт полагалось свежее яблоко.

Ребекка осталась довольна собой – ужин получился отменно вкусный. Клэй наверняка разделял это мнение, ибо не делал никаких уничижительных замечаний. Ей почти хотелось, чтобы он ляпнул какую-нибудь гадость – тогда она с чистой совестью посоветовала бы ему идти ужинать вместе с командой Скотта.

После ужина Ребекка замесила тесто, чтобы оно поднялось за ночь, – утром можно попробовать испечь хлеб.

Часам к восьми вечера кое-кто уже начал укладываться спать. Гарт пошел послушать парией, которые играли на банджо, скрипке и губных гармошках. Клэй с закрытыми глазами растянулся возле костра.

Ребекка зажгла фонарь и уселась в кресло-качалку в фургоне, чтобы почитать поваренную книгу – там предлагалось множество рецептов походной кухни. Если завтра получится удачный хлеб, послезавтра можно попробовать персиковый пирог.

Ребекка, довольно долго работавшая в пекарне, относилась к необходимости печь в маленькой трехгранной походной печке как к личному вызову – и собиралась на этот вызов ответить с честью.

К несчастью, другой вызов судьбы, который она приняла, стоил ей довольно дорого – руки и плечи немилосердно болели. Она отложила книгу и натерла мазью руки, откинулась в кресле, прикрыв глаза.