– Мне приходится чуть ли не задерживать дыхание, чтобы не ощущать аромат пиджака, застилающий моё сознание томной поволокой.
– Стрёмно, – мрачно усмехается он, покачивая головой. – Так ещё никто не определял эти ощущения. Ты уверена, что подобрала правильное слово? Там должно быть нечто большее. – Пытливо смотрит на меня.
– Оо, да там целый букет из серьёзных нарушений функций организма, – натянуто улыбаюсь.
– Опиши это.
– Описать?
– Да, расскажи, что сейчас чувствуешь?
– Ты что, сам не знаешь, что делаешь? – недоумённо хмурюсь.
– Обычно знаю.
– Так, значит, это для тебя вполне обычная хрень?
– Я бы не называл это хренью. Женщины всегда остаются в экстазе, – без капли стеснения заявляет он.
– Женщины? Ты на всех так влияешь?
– Да.
– Что, прям-таки на всех? – от изумления повышаю тон, ещё больше привлекая к нам внимание прохожих, что и так приглядываются к безукоризненному облику мужчины.
– На всех.
– И им это нравится?
– Сходят с ума от удовольствия, – самоуверенно отвечает Адам.
Он явно не в курсе, что такое скромность.
– Как такое возможно? – искренне поражаюсь.
– Ты о моём магнетизме?"
"– Не только. Как им может это нравиться? – Он хмурится, будто совсем не понимает смысла моего вопроса. – Я имею в виду, как может нравиться то, когда тебя лишают контроля и ясности мыслей?
Задумавшись на короткий промежуток времени, он начинает неспешно мерять шагами пешеходный тротуар, хрустя ботинками по камням раздробленного асфальта.
– Немногие смотрят на это как на потерю контроля, Николина.
Скорее наоборот – на пробуждение тех физических желаний, о которых могли даже не догадываться. – Адам пропускает пару мимо проходящих женщин преклонных лет, что крупной дрожью тел и поплывшим взглядом моментально выдают свой интерес к нему.
Потеряв дар речи, я стою, разинув рот, и наблюдаю, как бабушки чуть ли не сворачивают себе шеи, пока оглядываются назад на мужчину и строят ему глазки.
Боже мой! Это ненормально!
Это же бабушки! Разве в таком возрасте ещё возможно так реагировать?
На моё явно глупое ошарашенное выражение лица Адама реагирует слабой усмешкой и продолжает говорить своим проникновенным голосом:
– Большинству женщин именно этого и не хватает: они желают разрушить тесные рамки сознания, позволяя наслаждению беспрепятственно наполнять тело.
Полное отсутствие границ и предубеждений – только голая страсть и удовлетворение плотских желаний, которые я безошибочно считываю и доставляю им. При условии, конечно, если сам того хочу.
