И чем дольше я позволяю себе упиваться этим чувством, тем сильнее мои мышцы превращаются в влажные от желания тряпки, которым необходимо, чтобы ты их хорошенько выжал, смял под собой или, наоборот, укрылся, разодрал в клочья или целиком обмотался ими, пропитывая насквозь своим запахом и вкусом… – Я еле заставляю себя открыть глаза прежде, чем пучина эротических галлюцинаций окончательно затянет меня к себе на дно, отрезая всякий путь к спасению.
Лицо Адама едва заметно вытягивается от удивления.
– Что такое? – хрипло выдавливаю я, собирая по крупицам контроль над сознанием.
– Я вообще не понимаю тебя. – Он взирает на меня с предельной озадаченностью.
– Что именно ты не понял?
– Ты испытываешь то же, что и все женщины, – констатирует Адам, сводя брови к переносице, проявляя между ними волевую складку.
– И?
– Почему ты противишься этому?
Его вопрос вызывает во мне безрадостную усмешку.
– Ты правда не понимаешь? – Он отрицательно покачивает головой. – Да потому, что это всё неправда! В самом деле я не чувствую этого влечения.
Ты как-то влияешь на моё тело. Я только не пойму, как ты это делаешь? Это же нереально!
– Необычно – да, но вполне реально. Я лишь вытаскиваю наружу то, что ты так усердно скрываешь.
– Нет, это неправда! Такого не может быть!
Моё тело чувствует, что он не врёт, да и пару минут назад мне лично довелось увидеть, как он действует на других женщин, но голова до сих пор отказывается принимать подобное неестественное положение вещей.
– Тебе просто необходимо время свыкнуться с мыслью, что в мире всё же существует нечто необычное, что находится за гранью понимания.
Можешь воспринимать это как хочешь: специфической особенностью моей физиологии или просто чудом природы, но это в самом деле реально.
Чудо… Какое слово точное подобрал! Да уж… Кто бы мог подумать?
Ведь именно в тот вечер нашей с ним первой встречи, пребывая в полном отчаянии после потери всех денег, я просила у вселенной о чудесном способе решения своих проблем.
Видимо, нужно было более чётко излагать свои желания. Это чудо никак не помогает, а лишь больше усложняет моё и так нелёгкое существование.
– Допустим, я поверила, что всё это правда, но в таком случае – кто вообще тебя просит что-то из меня вытаскивать? Мне этого не надо. Я тебя не знаю, ты меня – тоже. Ты просто наглец, который каким-то необъяснимым образом без разрешения делает со мной нечто плохое.
– Разве это плохое? – Он игриво приподнимает бровь.
