– Адам… – почти без звука шелестит мой осипший голос.
Всё, наверное, так выглядит конец!
Я не понимаю, что происходит: голова идёт кругом, речь затрудняется, взор застилает туманная дымка, а тело истошно вопит в агонии страсти и требует. Требует его!
Я закрываю глаза, наивно полагая, что это хоть как-то поможет мне, как в прошлый раз.
Так уверю вас: ни черта не помогает! Ни капельки! Не вижу ни любимого образа Остина, ни пустой оболочки «Аннабель», ни толики злости. Больше нет ничего.
Мне, наоборот, становится только труднее справиться с наваждением. Отключив зрение, моё тело как никогда прежде обостряет остальные способы восприятия.
Исчезая в острой потребности получить его, я чувствую дрожь напряжённых мышц Адама, слышу биение артерий в его пальцах и впитываю кожей тяжёлые капли дождя вместе с его скользящими прикосновениями.
– Адам, пожалуйста… – наверное, это всё ещё мямлю я, но это неточно.
– Пожалуйста, что? – он нарочно издевается в миллиметрах от моих губ.
– Скажи, что ты хочешь, и я это сделаю, – шепчет он, сильнее оттягивая мои влажные волосы.
Зачем он хочет, чтобы я сказала это вслух? Он же и так видит, что со мной делает. Зачем ему эти лишние слова? Он так вынуждает сдаться? Хочет доказать, что все без исключения плывут от его притяжения?
Все, и я тоже.
Ведь я в самом деле сейчас готова наплевать на всё и сказать ему то, что он так хочет услышать.
Мне плевать? Да? Наверное… Или всё-таки нет?
– Отпусти меня… – беззвучно выдыхает мой еле живой разум, а тело негодует: затрудняет дыхание, ускоряет ритм сердца, болезненно сводит губы от желания почувствовать его поцелуй, а между бёдер… Ох, Чёрт!.
. Да там полыхает настоящий пожар, не подлежащий больше никакому контролю, ежесекундно всё сильнее охватывающий каждый дюйм моей кожи.
Всё! Мне всё-таки плевать! Я не могу больше терпеть эту адскую пытку, и руки сами тянутся, чтобы прижать его к себе ближе…
– Если это именно то, что ты хочешь, дикарка, – внезапно произносит Адам и вот так просто отпускает меня, до жути спокойно делая пару решительных шагов назад.
От резкого и совершенно неожиданного поворота событий мне едва удаётся удержать равновесие на ватных ногах, избегая падения прямо на мокрую землю.
Каждая трепещущая фибра моего тела начинает обиженно протестовать, а в душе тут же становится зябко, унизительно и мерзко.
