В роли невесты

Он не сделал никакой попытки обнять ее, а стоял молча, упершись руками в балюстраду, и неотрывно смотрел на нее. В глубине его глаз таилась улыбка. Встретив этот взгляд, Глэдис на мгновение почувствовала, что у нее сдают нервы, но затем посмотрела на его губы… и вдруг все изменилось.

Глэдис внезапно поняла, что подсознательно желала этого еще в тот момент, когда впервые взглянула в серебристые глаза Джозефа в зале ресторана в Венеции. С тех пор она часто вспоминала о таинственном незнакомце, размышляя о том, что, если бы у нее в тот день было иное настроение, дальнейшие события могли бы принять совершенно другой оборот.

Она медленно потянулась к его губам и коснулась их вначале осторожно, а затем более уверенно. Через мгновение он сам стал целовать ее, одной рукой притянув к себе, а другой вытащив из ее волос гребень, который упал на камни террасы. Ее густые кудри каскадом опустились ей на плечи.

В эту секунду Глэдис совсем потеряла голову. Она самозабвенно ответила на поцелуй, ощущая волны дрожи, пробегающие по телу сверху донизу. Она забыла о том, что почти незнакома с Джозефом, что отношения между ними напряженные и что он ее спровоцировал. Сейчас имели значение лишь опасное возбуждение и непонятная радость, наполнившая ее душу.

Пальцы Глэдис скользнули с лица Джозефа на шею. Тихо застонав от удовольствия, она продолжила поцелуй, играя с языком Джозефа и позволяя крепче обнять себя.

– Вот сейчас ты меня убедила, – прошептал Джозеф, когда они наконец оторвались друг от друга.

– Убедила? – переспросила Глэдис, словно выплывая из сладкого тумана. Она покрывала лицо Джозефа мелкими поцелуями, не в состоянии думать ни о чем, кроме собственных ощущений.

– Беру свои слова обратно, – продолжал он, пропуская между пальцев ее шелковистые локоны, – и признаю, что ты не боишься ни меня, ни себя самой.

Его слова подействовали на Глэдис как холодный душ.

– Ты… ты… – бессвязно повторяла она, не в силах подобрать нужные слова из-за переполнявших ее эмоций.

– Что? – издевательски-вежливо поинтересовался Джозеф.

Глэдис слишком хорошо понимала, что ее прерывистое дыхание выдает то удовольствие, которое она только что испытала. Мертон же, напротив, казался абсолютно спокойным. Собрав остатки достоинства, Глэдис гордо подняла подбородок.