В роли невесты

– Надеюсь, теперь ты удовлетворен? – хрипло спросила она.

– Да, вполне, – подтвердил Джозеф. – И, должен сказать, твоя страстность нравится мне гораздо больше твоей раздражительности.

– Ты неправильно меня понял, – неуверенно произнесла Глэдис, отворачиваясь, чтобы он не понял по ее глазам, что она лжет. – Не знаю, что ты себе вообразил, но я целовалась с тобой только чтобы показать, что ты не должен быть таким самоуверенным.

– В таком случае я потрясен еще больше! – Джозеф оттолкнулся от балюстрады и подошел к Глэдис.

Приподняв подбородок, он заглянул в ее огромные глаза, в которых отражался льющийся из окон зала свет. Голос Джозефа звучал тихо, но в нем явственно слышалась насмешка: – Если ты так целуешься, чтобы всего лишь что-то доказать, то как же ты должна это делать с любимым человеком?!

Он стоял так близко, что Глэдис стоило огромного труда заставить себя отступить от него на шаг.

– А вот этого тебе никогда не узнать! – заявила она, радуясь, что голос приобрел привычную твердость, и направилась в зал, гордо неся высоко поднятую голову.

Глэдис захлопнула дверь фургона и поморщилась, поднимая довольно тяжелые сумки с рабочей одеждой и различными материалами, обычными для труда дизайнера. Шла всего лишь третья неделя с начала ее работы в банке «Обри Кроунер». И вот сегодня она допустила первую оплошность!

Во всем виноват Джозеф Мертон, сердито думала Глэдис, направляясь через стоянку автомобилей к служебному входу. Все эти дни она постоянно перебирала в памяти то, что случилось между ней и Джозефом на террасе.

Глэдис припоминала, что говорила тогда, и придумывала все новые варианты того, что она могла бы сказать или сделать. Ей следовало бы посмеяться над самой идеей этого абсурдного поцелуя и не поддаваться на провокацию. Вместо этого она бросилась Мертону на шею, словно была без памяти влюблена в него!

Воспоминания о загорелом лице с ироническим выражением, о губах Джозефа, о его руках преследовали Глэдис. Она не имела никаких сведений о Мертоне с тех пор, как оставила его на террасе, но каждая мысль о нем наполняла ее трепетом.

Она полагала, что он вернулся в Америку, и была почти уверена, что он ни разу не вспомнил об их поцелуе. А вот ей никак не удавалось забыть об этом, и потому ее терзало недовольство собой.

Временами она застывала посреди работы, и в ее сознании возникал образ улыбавшегося Джозефа, протягивавшего к ней руки, чтобы обнять и прижать к сильному мускулистому телу.