В самое сердце

И вроде хотела еще что-то добавить, но потом будто поняла — не сейчас. Развернулась, прикрыла за собой дверь и молча пошла, выполнять просьбу внучки.

Антонина Викторовна очень переживала за внучку. Внутри у нее кипела такая же обида на мальчишку. Выйти бы и дать, как следует ему по лицу. Бессовестный. Настена ведь такая хрупкая, невинная. Хотя уже и не невинная, наверняка. Сколько раз они ночевали вместе. Антонина далеко не глупая женщина, чтобы не понять, чем ночами занимаются молодые люди. И то, с какими улыбками на утро они убегали из дома.

Все было очевидно.

Однако стоило ей только открыть дверь, стоило только увидеть лицо Ярослава, и вся злость куда подевалась. Выглядел он совсем не так, как обычно. Куртка запачканная, будто обтерся обо что-то белое. Волосы грязные, без шапки. Да и под глазами круги. Лицо его некогда яркое и солнечное, сейчас походило на ночную грозовую тучку. Нет, в нем не было злости, скорее усталость и обреченность.

Антонина Викторовна даже растерялась. Потому что Настена ее там, в комнате выглядела в точности, как и этот мальчишка.

Слишком очевидно — они оба страдают. Один от своей глупости, другой от задетой гордости.

— Здравствуй, Ярослав, — максимально вежливо поздоровалась женщина. На самом деле, она не умела врать. Но сейчас должна была. Ради внучки. Хотя лучше бы пустить Ярика, лучше бы дети смогли поговорить.

— Добрый… день, Антонина Викторовна. Я, — он запнулся, будто искал подходящие слова. Затем провел рукой по волосам, и тяжело выдохнул.

— А Насти нет, — все же соврала Антонина.

Иначе ее любимая девочка никогда бы не простила. Ей нужно время, немного времени.

— Нет? — Ярослав, кажется, растерялся. Глаза его от удивления расширились, а губы поджались. Весь вид мальчишки кричал о тяжести и тоске. Как же этим двум детям сейчас плохо, подумала женщина.

— Она… к матери уехала. Они редко видятся, — врала Антонина. Сердце ее разрывалось от этой лжи. Но что поделать, когда за стенкой такая упертая внучка.

— Вот как? — голос Ярослава немного охрип.

Он вдруг опустил голову, закинул руки в карманы куртки и будто весь сжался.

— Они вернутся третьего. Ты… позвони ей, — все же решилась намекнуть женщина. Уж входящих звонков она не слышала.

— Я… я позвоню, — выдохнул Ярослав. Затем натянуто улыбнулся.

— Ну… всего доброго, — кое-как ответила Антонина. Она не могла смотреть спокойно, поэтому поспешила закрыть дверь. Глупость, конечно, совершил мальчишка. Но глаза его, весь вид — все говорит о том, что он влюбился.