В сентябре вода холодная

И еще один вопрос: в какой машине везли раненого Большакова?

«Как глупо я его упустила», – подумала Анна, однако тут же оправдала себя: тогда, в доме Горских, она не имела права его задерживать.

Версия, выстроенная на косвенных уликах, догадках и непроверенных фактах, легко могла рухнуть. Теперь все зависело от того, что скажет проводница.

Увидев через лобовое стекло здание вокзала, Стерхова крикнула:

Водитель затормозил, она выскочила из машины и побежала на перрон, где лязгали, закрываясь, двери, а проводницы уже заходили в вагоны.

– Стойте! – крикнула Анна и запрыгнула в тамбур ближайшего к ней.

– Вы что себе позволяете? – вскрикнула проводница. – Где ваш билет?

Стерхова предъявила удостоверение и, восстанавливая дыхание, согнулась вдвое.

Поезд тронулся, и вскоре в вагон явился бригадир.

Анна обрисовала ситуацию и описала внешность проводницы, с которой ехала в Энск:

– Лет пятьдесят, среднего роста, веснушчатое лицо.

– Похожа на Самойлову, – сказал бригадир. – Идемте со мной.

Преодолев шесть вагонов и шесть гремящих «гармошек», они остановились в седьмом.

Бригадир сдвинул дверь и заглянул в купе проводников:

Заспанная женщина махнула ему рукой с нижней полки:

– Она? – спросил бригадир.

Вглядевшись в лицо проводницы, Стерхова кивнула:

– А что случилось? – Переводя встревоженный взгляд с одного на другого, та побледнела.

– Товарищ из органов. Расскажи, о чем спросит, – сказал бригадир и вышел из кухни.

– Чего? – Самойлова проводила его обескураженным взглядом.

– Помните меня? – спросила Анна.

– Две недели назад я ехала в Энск в четвертом купе.

– Ах да! Точно! С вами была дамочка. Чернявая такая.

Стерхова улыбнулась и шумно выдохнула:

– Хорошо, что вы вспомнили. А теперь, пожалуйста, напрягитесь. Я спрошу, а вы расскажите.

– Да уж не промолчу.

– Вечером, когда вы пришли в купе за чашками, то спросили у этой чернявенькой: «Здесь вам получше?»

– Такое не забывается.

– В каком это смысле? – осведомилась Анна.

– У той дамочки было оплачено пятое купе, чтобы, значит, ехать одной.

– Какую, говорю, причину назвала?

– Сказала, что в моем вагоне едет ее подруга. И, значит, попросила меня перевести ее к вам. А мне-то что? Освободила ей место, вашу соседку переселила в пятое купе, и та всю дорогу ехала одна. Уж как меня благодарила!

– Значит, я оказалась подругой чернявой дамочки?

– А что? Зря подселила?

– Скорее наоборот.