В сентябре вода холодная

– Две тысячи первый и две тысячи второй.

– Понимаете, я здесь всего неделю, многого не знаю…

Но Анна сообразила, кто сможет помочь:

– А вы позовите нянечку.

– Баба Рая! – крикнула директор.

Дверь тут же отворилась, и нянечка просеменила к столу:

– Две тысячи первый – в архиве. Но в сейфе есть журнал внутреннего учета. Нужно смотреть в нем.

– Куда ж я его дела… – Кира Владимировна закружила по кабинету, но баба Рая нырнула в шкаф, достала стеклянную банку и вынула из нее ключ.

Они подошли к сейфу, нянечка сама отомкнула дверцу и отошла, пропуская директора:

– С зеленым корешком поищите…

Порывшись в сейфе, Кира Владимировна вытащила амбарную книгу с зеленым корешком:

– Она самая, – кивнула нянечка.

– Какой период вас интересует? – Директор села за стол и открыла регистрационную книгу на заглавии.

– Начиная с сентября две тысячи первого и заканчивая концом две тысячи второго года, – сказала Анна.

– Только девочек от трех до пяти лет.

Кира Владимировна открыла список и повела по нему тоненьким пальчиком:

– Записываю.

– Татьяна Ивановна Сидорова девяносто седьмого года рождения и Гульнара Игоревна Ильдарова, девяносто шестого.

– Сидорова поступила в детдом в октябре две тысячи первого из Тимофеевского дома малютки. Ильдарову забрали из семьи.

– Когда и кто их усыновил?

– Ой! – Кира Владимировна схватилась за щеку и покачала головой. – Не знаю, можно ли разглашать.

– Можно! – сказала Стерхова и еще раз показала удостоверение.

– Сидорову удочерила семья Калюжных.

– Полные имена и данные паспортов?

– Здесь только имена.

– Калюжная Вера Ивановна и Калюжный Павел Сергеевич.

– Где живут указано?

– Это в документах, а документы в архиве, – вставила баба Рая.

– Тогда давайте Ильдарову, – недовольно буркнула Анна.

– Усыновители: Зарайские Мария Николаевна и Кирилл Александрович.

– Даты усыновления… Или правильно – удочерения?

– Это без разницы, – коротко пояснила нянечка. – Лишь бы дите забрали.

– Ильдарову удочерили в июле две тысячи второго, Сидорову в октябре две тысячи первого.

– Постойте-постойте, – сказала Анна. – Девочка поступила в детдом в октябре, и ее тут же удочерили?

– И-и-и-и-и, милая, – протянула нянечка, – за денежки и не такое бывает.

– А как еще бывает? Пожалуйста, расскажите.

– Бывает… – уклончиво проронила баба Рая. – Ну, я пошла. Мне еще коридор домывать.

Когда Стерхова вернулась в Урутин, ей позвонил шеф.

– Слушаю, Юрий Алексеевич.

– Что? – с замиранием сердца проронила она.