В сердце Бостона

Зажмуриваюсь и задерживаю дыхание. – Ты же не потеряла сердце. Ты все та же Кендалл. И когда я смотрю тебе в глаза сейчас, то вижу, что ничего не изменилось.

– Я изменилась, Бостон… Я потеряла все, что имела.

– Ты не потеряла меня. А остальное мы вернем. Просто доверься мне, ладно?

– Я всегда верила тебе.

Бостон перекатывается на спину и обнимает меня. Крепко держит в объятиях и целует мою шею. Его прикосновения нежные и ласковые. Поцелуи почти невесомые. Мы молчим, наслаждаясь звуком нашего дыхания. Оно тихое, и я слышу, чувствую спиной, как рьяно бьется его сердце.

– Ты бы хотела такой же дом? – он зарывается носом мне в макушку и делает глубокий вдох. – Для нас.

– Он слишком огромный для двоих, – усмехаюсь я.

– А кто говорит о двоих? Я бы хотел троих… Или пятерых…

Я замираю и перестаю дышать.

– Да, Конфетка, я хочу от тебя кучу детей. Но не пугайся, пожалуйста, не обязательно делать их прямо сейчас. Помнишь? Я не трону тебя, пока ты не будешь готова.

Он тянет меня ближе, разворачивает к себе лицом и целует напористо и страстно, я отвечаю на поцелуй, обхватывая плечи Бостона руками.

Я люблю его сильнее, чем прежде. Я счастлива и чувствую, как вдоль позвоночника начинают прорезаться крылья. Я не могу ходить, но, кажется, вот-вот взлечу. Это ведь лучше, правда?

Бостон окрыляет, но пока что я не могу сказать об этом вслух.

Сегодня самый счастливый день в моей жизни. И это никак не связано с тем, что сегодня Рождество. Не имеет значения даже то, что сегодня мне исполняется тридцать два года.

Все меркнет по сравнению с тем, что сегодня Кендалл наконец-то встала на ноги.

Она активно готовится к протезированию, а для этого нужно разрабатывать конечности. И сегодня, в девять тридцать утра, Кендалл сбросила мне фотографию со своей ежедневной терапии, где она стоит возле инвалидного кресла, держась за специализированную четырехопорную трость, и улыбается. Лучшего подарка я даже не мог пожелать.

Кендалл очень сильно старается, и я рад, что смог повлиять на процесс ее реабилитации.

Рад, что она послушала и согласилась на лечение. Рад, что больше ее голову не посещают дурацкие мысли. Рад, что она снова хочет жить. Это самое главное. И если я к этому хотя бы немного причастен, то большего и желать не стоит. Я уже счастлив.

«Ты невероятная», – печатаю ей в ответ, улыбаясь.

– Хэппи бездэй ту ю-ю-ю-ю! – слышу фальшивое и ужасно громкое пение из холла и закатываю глаза, а хотелось бы уши. – Хэппи бездэ-э-эй, мой любимый Бостон.