В тайге ночи тёмные

— Этого еще не хватало, — дрожащими руками сорвала целлофан с коробки, достала тест.

Через минуту положила плоский футляр на край раковины и замерла в ожидании.

— Мам! — раздался стук в дверь. — Ты тут?

— Да, зайка. Скоро выйду.

— А мозно мне взять печенье?

— Оно высоко лежит, я сама тебе достану. Ладно?

— Ладно, — и сел радом с дверью, начал разговаривать с машинками, а у Лизы слезы на глазах навернулись.

В окошечко теста смотреть было страшно, ужасно страшно, но деваться некуда. И когда заглянула, все-таки расплакалась.

Снова… на те же грабли… Какая же она идиотка. Две бледно-розовые полоски. Допрыгалась, бесхребетная дура! На Соколова же такое зло взяло, что захотелось прямо сейчас ему позвонить и крикнуть в трубку всего одно слово — мудак. Хотя, еще вопрос, кто в этой истории виноват больше. Евгений, которому всю жизнь было плевать на других, или она, которая уже всецело испытала на себе его эгоизм.

Из ванной вышла полностью опустошенная, с красными опухшими глазами и треклятой тошнотой в придачу.

Жене она ничего не скажет. Между ними и без того полнейшая неразбериха. Да, уж! «Здравствуй, дорогой! У нас все сложно, но я беременна от тебя вторым ребенком! Поздравляю!»

Пока Паша ел печенье, сидя верхом на барной стойке, Лиза перекладывала остальное печенье из разорванной упаковки в разноцветную жестяную банку и мысленно ругала себя самыми последними словами. Да так увлеклась, что не заметила, как вернулся Женя. А он зашел в кухню, осторожно положил на стол букет её любимых пионов и уже собрался подкрасться, как сын испортил всю охоту.

— Прливет, папа! — прозвучало точно гром среди ясного неба, отчего сердце Лизы пропустило удар, а Соколов буквально врос в пол.

Их обоюдное молчание длилось всего минуту, но ощущение возникло, будто несколько часов. Нарушил его Евгений, он подхватил Пашу на руки и сразу отвернулся, чтобы не показывать Лизе покрасневшие глаза.

— Привет, парень, — прижал его к себе.

А Лиза, глядя на них, забыла обо всем на свете. Пашка принял отца, полюбил.

Затем перевела взгляд на бордовые пионы, и в голове словно замкнуло электричество, закоротило.

— Я беременна, — произнесла негромко.

— Беременна? — медленно развернулся к ней.

— Угу, — вытащила из кармана тест. — Вот такая ирония судьбы, — и заморгала от подкативших слёз.

— Надеюсь, — опустил Пашу, затем подошел, обнял свою дикарку, — ты плачешь от счастья?

— Не знаю, Жень. Все так не вовремя, не к месту, — уткнулась лбом ему в грудь.