В тайге ночи тёмные

— Тебя ждали, — Соколов тут же подошел к Лизе, после чего опустился на одно колено, а Паша встал рядом с отцом. — Твой выход, — шепнул сыну.

— Мама, — выпрямился, точно солдатик, — папа плосит тебя, — и задумался, — ну-у-у-у, стать его зеной. Ты согласна?

В ответ Лиза сначала открыла рот, потом закрыла, Евгений тем временем достал из кармана кольцо и протянул ей. Только она словно окаменела, глядя на кольцо. Вот буквально утром говорила отцу, что никогда и ни за что не согласится.

— Мам, согласайся. У папы узе коленки болят, — заметил, как тот ёрзает.

— Я… — кое-как выдавила из себя, ибо во рту пересохло.

— Лиз, колени, — закивал Евгений, изобразив на лице искреннее мучение.

— Ну, раз колени… я согласна, — все еще не верила в происходящее. Да они сговорились! Они элементарно не оставили ей выбора!

— Отлично, — скорее надел ей на палец сияющее бриллиантами кольцо, — я почти не сомневался, — и поднялся. — Надо бы ковер здесь постелить, — потряс одной ногой, потом второй.

— Это было нечестно, между прочим. Ты использовал запрещенный прием, — кивнула на улыбающегося Пашу.

— Пришлось идти на крайние меры, — виновато улыбнулся.

— В этом ты весь. Не мытьем, так катаньем, да?

— Да, — кивнул. — Ты моя, Лиз. Вы оба мои. И чтобы вас не потерять, я пойду на всё.

— Так понимаю, у нас резко появился повод выпить?

— А я компот сварила.

— В таком случае, только после вас, госпожа Скоро Соколова.

Ужин прошел подозрительно тихо. Евгений не спускал глаз с нее, она же то и дело кусала губы, хмурилась, будто сама с собой спорила. Остаток вечера провели в таком же молчании, отчего у Соколова уже начали сдавать нервы. Больше всего он боялся услышать, что Лиза передумала. В итоге еле дождался, когда она уложит Пашу и отправится в душ, после чего нагрянул к ней в ванную. На ходу стащил с себя футболку, спортивные штаны и забрался в кабину.

— Лиз, — навис над ней, — ты чего молчишь весь вечер, м-м?

На что она обняла его за шею и потянула вниз, чтобы сел на сидение. И когда Женя опустился, поспешила накрыть его губы своими, а рукой принялась ласкать то, что поднялось от первого же прикосновения.

— Ты мне так и не ответила, — пробормотал без прежней уверенности в голосе. Сейчас хотелось усадить дикарку на себя и доказать ей в сто первый раз свои честные намерения.