В тайге ночи тёмные

Однако у самой двери остановилась, сердце отчего-то зашлось, возникло ощущение, будто она сейчас откроет дверь и столкнется с ним нос к носу, снова окажется в объятиях, снова почувствует себя безвольной.

— Ну, что за бред, — прошептала чуть слышно и зашла в комнату, где в нос тут же ударил запах, его запах.

Бедняжка на резко ослабевших ногах так и добрела до кровати, села на край, после чего со злостью схватила подушку и уткнулась в нее носом. Если бы Соколов был здесь, скорее всего, она опять бы сдалась, что уж говорить, все два раза, можно сказать, сама из трусов выпрыгнула.

Лиза снова и снова вдыхала его аромат, терлась щекой о ткань точно кошка, прокручивала в голове все, что между ними успело произойти. А душа меж тем рвалась на части. Почему все еще так больно? Почему вопреки здравому смыслу хочется оказаться в его руках? Что за власть такую особенную он имеет над ней?

— Мам? — рядом раздался голос Паши. — А зачем ты нюхаес подуску?

— Просто хочу понять, надо ее стирать или нет, — скорее положила ту на место.

— А мне мозно понюхать? — и сейчас же плюхнулся лицом в подушку. — Пахнет дядей. Он сколо плиедет?

— Малыш, ну я же тебе говорила, что он не…

Вдруг со стороны входной двери послышался характерный звук.

— Ула! — крикнул Паша и помчался встречать деда.

И только Лиза собралась подняться с кровати, как услышала счастливые вопли сына:

— Ул-л-л-ла! Дядя велнулся! А мама сказала, сто ты не плидес больсе.

— А я пришёл, — следом пробасил он, — держи, это тебе подарок.

Услышав его голос, Лиза аж дышать перестала. Нет, нет, нет, какого чёрта? И подорвавшись, выбежала в коридор. На пороге действительно стоял он и, не успев ни разуться, ни раздеться, распаковывал для Пашки машинку на радиоуправлении, а тот точно маленький козлик скакал вокруг него. Причем в сторонке у стены стояла битком набитая сумка отца и два походных рюкзака, так же распухших от содержимого.

— Привет, — Евгений поднял взгляд на Лизу.

Но вместо ответа она развернулась и ушла к себе. Не хотелось показывать ему слезы, которые полились ручьем.

До чего же не хотелось выходить к нему, смотреть ему в глаза, разговаривать с ним. Но вечно прятаться не будешь, да и ребенка пора было укладывать. А в гостиной в это время разыгралось целое представление. Паша с радостными визгами носился за машинкой, которая рассекала по всей комнате, врезалась в стены и тут же переворачивалась.