В тайге ночи тёмные

На этот раз промолчать предпочел Евгений, зато уверенно потащил ее в свою спальню. День и так выдался сумасшедший, уж лучше закончить его контрольным выстрелом.

— Садись, — указал на кровать, затем закрыл дверь.

А Лиза заметила смятение в его глазах, ощутила напряжение в теле, когда держал ее за руку.

— Что с тобой? — все же выполнила то ли просьбу, то ли требование.

В ответ он достал из кармана тот самый коробок, вложил ей в ладонь, после чего подошел к окну и уставился на месяц, что сиял холодом над черной грядой из макушек деревьев:

— Посмотри.

— Если честно, я тебя не понимаю.

— Посмотри, Лиза. Неужели так сложно? — покосился на неё.

И она открыла коробочку. А увидев содержимое, сейчас же заплакала.

Внутри на атласной подложке лежал кулон из белого золота в форме пиона с россыпью крошечных бриллиантов в сердцевинке.

О её любви к пионам знал только он. Даже отец не в курсе. Выходит…

— Вспомнил, значит… — захлопнула коробочку.

— В ту ночь, когда ты пришла ко мне, — в этот момент повернулся.

Тогда сразу встала, только и шагу не смогла сделать. Ноги точно одеревенели. Какая же она идиотка! Неисправимая, неизлечимая, безнадежная идиотка! Ведь можно было заметить странности в его поведении, можно было понять, почему он так не хотел уезжать, почему так бесился, когда она не разрешала ему оставаться с Пашей наедине. И почему отец так неожиданно изменил свое мнение. Конечно же! Уж кто-кто, а Соколов умеет убеждать и договариваться. Наверняка наобещал золотые горы или вообще угрожал, за ним не заржавеет.

— Отец в курсе, да? — сжала коробочку со всей силы.

— В курсе, — и собрался подойти к ней, но Лиза замотала головой.

— Не подходи. Стой, где стоишь, — а взгляд вспыхнул ненавистью.

— Я презираю тебя, Соколов. Всей душой и сердцем. И завтра же ты уберешься из нашего дома, — прошипела.

— Нет, не уберусь, — засунул руки в карманы. — Здесь мой сын.

— Он не твой сын! — аж прикрикнула. — Пашка мой сын и только мой, кусок ты …, - но договаривать не стала.

— Этого не будет, Лиза, — все-таки подошел, схватил за плечи, — читай по губам, этого не будет. Я никуда не уйду. А Пашка будет знать, кто его отец.

— Один раз ты уже разрушил мою жизнь, второго я не допущу, — задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— А я здесь не для того, чтобы разрушить твою жизнь, — ослабил хватку, но не отпустил, — я здесь, чтобы быть с тобой и с сыном.