В тени пирамид

Каково же было удивление Клима, когда прямо напротив него расположился тот самый археологический рисовальщик из Эрмитажа. Увидев молодого дипломата, он улыбнулся и кивнул сдержанно. Рядом с ним находился незнакомец с профессорской внешностью. В левом глазу у него сидел монокль. Правильная борода в стиле Генриха IV и усы делали его старше своих лет, хотя на самом деле ему было не больше сорока пяти. Далее приборами орудовала ещё одна парочка господ, тихо обсуждавших блюда. Один из них – с усами, бакенбардами и острой бородкой – уже перешагнул сорокалетний рубеж, а другой – с нафиксатуаренными, закрученными вверх усами и без бороды, внешности актёра на роль первого любовника, – то и дело поглядывал на красотку лет двадцати пяти, сидящую через одно место от Ардашева.

Стройная брюнетка с чёрными как уголь глазами и полными, точно завязанными бантиком губами и милой ямочкой на подбородке составляла компанию семидесятилетней старухе, пахнущей пачулями и высохшей, как египетская мумия, но не утратившей, судя по бегающим глазам-пуговицам, ни живости ума, ни энергии. Её правильный нос вытянулся и с годами принял крючкообразную форму. Словом, она могла бы играть на сцене Бабу-ягу без грима. Это ветхозаветное создание в чепчике «осчастливило» Ардашева не только оценивающим взглядом, но и соседством. Клим ей понравился. Об этом говорила лёгкая улыбка, проскользнувшая по её лицу, когда она на него посмотрела. Последним за стол сел молодой, но высокомерный армянин, уже обладавший всеми атрибутами важности: выдающийся вперёд живот, спрятанный в костюм-тройку, был украшен карманными часами на золотой цепочке крупного плетения, а второй подбородок упирался в новомодный стоячий воротник французской сорочки Cifonelli, резавший ему шею.

Дождавшись, когда с основными блюдами было покончено и гости уже перешли к десерту, капитан проговорил:

– Клим Пантелеевич Ардашев, переводчик российского генерального консульства в Каире.

Присутствующие учтиво кивнули.

– Княгиня Соколова-Мещерская Мария Павловна, – беззубым ртом прошамкала старуха и, глядя на сидящую рядом красавицу, добавила: – А это Дашенька Бестужева – моя внучатая племянница и наследница.

Увлекается фотографическим искусством. Мы долго жили за границей, только недавно вернулись в Россию, но, как видите, не засиделись. Опять потянуло в дорогу. – Она повернулась к брюнетке: – Что же ты молчишь, золотце?

– Вы и так уже всё рассказали, бабушка, – потупив взор, ответила та.