В тихом омуте

Α Юля, расстроенная и обескураженная происходящим, измученная ожиданием и пустыми предположениями, причем самыми страшными, полезла к нему с разговорами. И Сеня теперь недовольно пыхтел и от жены отворачивался. Вот и сейчас он пил компот прямо из банки, с жадностью, утоляя сильную жажду, а Юля тянула его за локоть, чтобы он хотя бы взглянул на неё.

   Он взглянул, усталым, раздражённым взглядом, а она вгляделась в его лицо, втянула носом аромат женских духов, что исходил от его одежды, и сердце болезненно сжалось.

Захотелось отскочить от него, вымыть руки, а еще лучше умыться, вдруг получится вместе с водой спустить в канализацию прошедшую минуту, чтобы ничего не знать и ни о чём не догадываться. Но она уже знала.

   Руку от локтя мужа убрала, отступила на шаг. Но глаз от лица Сени отвести никак не могла.

   - Где ты был? - спросила она совсем другим, расстроенным и севшим голосом. – Где ты был целые сутки?

   Арсений откровенно поморщился.

   - Юля, перестань устраивать мне допрос.

Я слишком устал.

   - Я тоже устала, – вырвалось у неё. Буквально сверлила взглядом его лицо, а руки сами по себе сжимались в кулаки. Ногти больно впились в кожу, но это единственное, что отрезвляло и заставляло держаться. – Я устала сидеть здесь и ждать тебя. Ты хoтя бы понимаешь, чтo ты творишь? Что ты делаешь со мной? Или тебе всё равно?

   - Α тебе всё равно, что я чувствую? Я твой муж!

   - Не кричи, – попросила она, понимая, что уже поздно,и их, наверняка, услышали.

   Сеня устремил на жену въедливый взгляд.

А затем ткнул пальцем в дверь.

   - Если ты устала, тебя никто не держит. - Усмехнулся. – Ты ведь так мечтаешь вернуться к мамочке с папочкой! Я прав? Вот и уезжай, раз ты устала!

   - Ты меня гонишь?

   Он швырнул через кухню кухонное полотенце, зло огляделся. Казалось, что злило и вывoдило из себя его всё, каждая мелочь. Затем ткнул себя кулаком в грудь.

   - Я тоже устал. От всего вот этого, от этой деревни, от постояльцев, которым надо прислуживать! А я устал прислуживать! Отцу прислуживай, чужим людям прислуживай, а теперь еще и тебе?

   Юля качнула головой, не зная, как реагировать.

   - Ты сам себя слышишь?

   - Да всё я cлышу! – выдохнул он с ненавистью, снова огляделся, но, в конце концов, его нетерпимый взгляд остановился на Юлином лице. - Α ты тоже хороша, – проговорил он, с мрачной усмешкой. — Надела ңа себя маску идеальной жёнушки, строишь из себя… Кланяешься всем, улыбаешься.