В трущобах Индии

В первый момент он понял только одно: враг его умер и не в состоянии донести на него; равнодушный ко всему, что происходило кругом него, он не видел, как факир Утами занял свое место во время волнения, произведенного известием о смерти английского полицейского, не заметил также и знака, которым тот обменялся с членом Совета Семи, игравшим, очевидно, первую роль во всем этом таинственном происшествии.

Успокоившись до некоторой степени во время речи браматмы, он увидел вдруг факира, который стоял у колонны неподвижно, как сфинкс, устремив созерцательный взор вперед и машинально перебирая четки из янтаря и красного дерева.

Он едва не вскрикнул от удивления, но, к счастью, сдержал себя; удивление его еще увеличилось, когда он увидел, как этот странный человек поднял на него взор и медленно поднес к губам палец, как бы призывая его к осторожности.

Это движение в связи со всем, что падиал перед этим видел и слышал, сразу объяснило ему, чья рука нанесла удар «кинжалом правосудия».

Но в то время, как общее положение его дела выяснялось, мысли его все больше и больше путались. После бесчисленных случаев измены, в которых он был виноват перед обществом «Духов Вод», он никак не мог убедить себя в том, что один из членов этого общества не остановился перед преступлением, чтобы спасти его. Даже браматма, торжественно обещавший примерное наказание изменнику, примкнул в самую последнюю минуту к его неизвестным защитникам.

Все было до того таинственно и непонятно в этом приключении, что Дислад-Хамед почувствовал, как странный ужас снова охватывает его, и он спрашивал себя, чего, собственно, хотят от него эти люди, которые ни перед чем не останавливались, чтобы избавить его от участи, сто раз уже им заслуженной.

Охваченный беспокойством, которое усиливалось еще невозможностью дать себе логическое объяснение всему, что случилось с ним в эту памятную ночь, падиал положительно не видел и не слышал того, что происходило кругом.

Из этого состояния его привели в себя крики восторга, которыми собрание приветствовало слова браматмы, приглашавшего всех через двадцать дней для нового совещания. После этого все стали расходиться, поклявшись в том, что посвятят жизнь и имущество свое защите священной земли Индии.