В трущобах Индии

— И ты не знаешь, чему приписать его?

— Мы находимся над убежищем змей-кроталей; они любят заброшенные колодцы, на дне которых находится приятная для них сырая и тенистая земля.

— Кротали! — воскликнул Арджуна, вздрогнув всем телом. — Малейший укус этих животных влечет за собой верную смерть… Что если они нападут на вас?

— Пока ночь, мы ничем не рискуем: животные эти не видят в темноте, но при первых лучах дня они нападут на нас, — а никто не знает, сколько их здесь. В заброшенных колодцах бывает много галерей, вырытых крысами; галереи выходят на землю в разных направлениях, и в них встречаются сотни, тысячи змей, которые легко поднимаются по неровным стенам, наполовину разрушенным.

В эту минуту, как бы спеша подтвердить слова факира, под ногами беглецов послышался целый концерт пронзительных свистков.

— Скорее! — крикнул Утсара. — Ужасны животные проснулись от звука наших голосов… Иди первый, я поддержу тебя… Один ложный шаг — и мы упадем к ним… Мы раздавим несколько, но их еще достаточно останется на нашу долю…

— Тише! — приказал ему Арджуна, выглядывая поверх края колодца.

— Склонись, высокая трава скроет тебя, — отвечал шепотом Утсара.

— Следуй за мной, напротив, — сказал ему браматма, выскакивая из колодца. — Нам некого больше бояться.

Факир подумал сначала, что господин его, испуганный змеями, не знает сам, что делает; удивление его удвоилось, когда он повиновался и увидел вдруг, что тот совершенно спокойно и улыбаясь направляется к могиле великого властителя, высокий купол которой был уже освещен первыми лучами восходящего солнца.

Преследователи их возвращались обратно, не считая, вероятно, нужным, продолжать дальнейшие поиски. И несчастный Утсара, отличавшийся простым и ограниченным умом, приготовился уже пожертвовать жизнью, не понимая ловкого маневра своего господина. Браматма сначала бежал, видя невозможность объяснить убийство, совершенное его слугой; но теперь, когда труп исчез и следы их были потеряны, нечего было бояться… Кто осмелился обвинить верховного вождя в убийстве факира, служившего обществу? Это было одно из самых логичных рассуждений, сделанное Арджуной, и дальнейшее подтверждало, по-видимому, его предусмотрительность.