В твоих руках не страшно

Он, правда, передо мной извиняется? Мужчина признаёт свою вину? Это со мной вообще происходит?

— Иди ко мне, я посмотрю рану, — протягивает мне руку.

— Не надо. Я сама могу, — качаю головой, сжимая на груди простыню. От одной мысли, что он будет касаться моей обнажённой кожи, по телу бегут странные мурашки.

— Малыш, давай не будем спорить по столь глупому поводу. Ты поранилась из-за меня, ведь так?

Можно сказать и так. Не постучи он так громко и резко, я бы флакон с испугу не выронила. Но признавать это вслух… странно и тревожно.

Во-первых я намного больше виновата — мне явно следовало быть менее неуклюжей, а во-вторых… слишком я привыкла к тому, что мужчины в своих промахах винят окружающих… и наказывают тоже… окружающих. А тут как бы и вины его особой нет.

— Так. Значит, мне и заглаживать вину. Иди сюда, — не дождавшись от меня ответа, припечатывает Аедан.

И вот почему он вроде как пытается вину заглаживать, а получается так, что опять командует и приказывает?

Я всё молчу, пытаясь подобрать разумные и убедительные возражения, и Аедан принимает это если не за согласие, то за невозражение точно.

Подступается ко мне ещё ближе. И уже очень привычным движением поднимает на руки. Я только и успеваю встревоженно выдохнуть, изо всех сил пытаясь удержать проклятую простыню.

— Могу я узнать, что ты здесь делала? — спрашивает он, усаживая меня на ту самую скамейку, где я оставила свои вещи, а сам приседает на корточки напротив и поднимает мою ногу, вынуждая меня поспешно прикрываться простынёй, чтобы не светить самым сокровенным.

И всё равно я замечаю мимолётный мужской взгляд на мою промежность и то, как хищно вздрагивают его ноздри. Мои щёки мгновенно начинают гореть смущённым румянцем.

— А разве это не очевидно? — киваю я на кадку с остывающей водой, пытаясь его отвлечь от разглядывания моего тела. — Хотела помыться с дороги.

Отвлечь не сильно получается. Занимаясь моей раной, демон то и дело бросает короткие взгляды то на мои голые коленки, то на скрещённые на груди руки, заставляя остро ощущать свою почти наготу и беззащитность перед ним.

— Это я понял, — кивает отстранённо. — Но почему здесь? Тебя ждёт большая удобная ванна в моих покоях. С кучей всяких женских штучек и примочек, которыми вы так любите пользоваться во время купания. И, кстати, кто тебе воду наносил? — осмотрев мою ногу, Аедан берёт приготовленное мной полотенце, и, мокнув его предварительно в воду, принимается тщательно оттирать мою ступню от крови и грязи.