Вакансия: жена. И ничего личного

Что нужно сделать, чтобы ты прекратила сомневаться?

– В окно выйдешь? – Похоже, итальянский ужин, запитый вином, пошел Дашке на пользу: она уже усмехалась хитро, глаза начали поблескивать…

– В окно? В доказательство своей влюбленности?

Подначивать меня решила, засранка. Хорошо, что догадался вовремя. Иначе бы подавился, нафиг.

– Ну, а почему бы и нет? Если ты меня любить не хочешь, пойду, выкинусь…

Не давая времени, чтобы опомнилась, поднялся со стула и двинул к окошку. Шторы отдернул, распахнул створку…

– Эй, ты что? Совсем с ума сошел, Слава? – Ее глазища, и без того огромные, в ужасе расширялись.

– Сошел, конечно. Ты не хочешь верить в мою любовь. Что еще мне делать? Только покончить с собой…

– Остановись. Я пошутила. – Она еще не решила до конца, стоит ли бояться по-настоящему. А мне до трясучки надо было, чтобы Даша боялась. За меня. Чтобы хоть так ощутила, что может потерять…

Дебил, конечно. Так нормальные люди не делают. Но где нормальность, и где я, который с ума сходит от этой вредины?!

Закинул одну ногу на подоконник, потом вторую…

– Слава! Слезай! Слезай, пожалуйста! Я тебе верю! Честное слово!

Дашка рванула ко мне, на ходу сметая что-то со стола.

Пришлось очень хорошо сгруппироваться. Иначе рухнул бы на пол вместе с Дарьей, потянувшей меня за штаны. Успел встать на ноги и удержать ее.

– Ты… Ты… Да как ты мог о таком, вообще, подумать? Даже ради любви нельзя с собой что-то делать! Это же… Это грех, понимаешь, Слава?!

Ужас и злость, страх и возмущение, ярость и обида звучали в ее словах.

– Грех – это сходить на балкон через окошко? А через дверь, значит, религия позволяет?

Губы девичьи дрогнули. Затряслись. Как у маленького ребенка задрожал подбородок, а глазища моментом наполнились слезами.

– Идиот! Чертов сумасшедший идиот! О чем ты, вообще, думал, Слава?!

Она молотила кулачками по моей груди и всхлипывала.

– Даш. Прости. Я уже просто не знаю, как тебя убедить в реальности своих чувств.

Пытался улыбаться, чтобы хоть как-то ее подбодрить, но уже и самому как-то стало грустно. Шутка вышла не очень смешная… Скорее, отчаянная, чем веселая.

– А если ты разобьешься и умрешь, какая мне польза будет от этой реальности? Я что с этим делать буду?!

– Ну, я же знал, что там балкон. Максимум, подвернул бы ногу.