— Это трудно объяснить. Попробуй представить, что солнце скрылось и не выходит из-за туч долгие луны подряд. Деревья перестали расти, а трава из зелёной стала жёлтой и пожухла, словно высохла.
— Так бывает перед сезоном дождей, — кивнула девушка.
— Верно. Но у нас вместо дождя с неба падает снег. Твёрдая вода.
— Я не могу это представить, — помолчав, честно призналась девушка.
— Трудно представить то, чего никогда не видел, — согласился с ней Вадим, не отрываясь от еды.
— Только не наедайся до одури, а то станешь сонным и ленивым, — с улыбкой произнесла красавица.
— Хочешь сказать, что я могу рассчитывать на продолжение? — с интересом спросил Вадим, глядя на неё жадным взглядом.
— Похоже, я поторопилась с советом, — звонко рассмеялась девушка. — Не смотри на меня так. Мне становится страшно. Лучше ешь.
— Чего это ты вдруг испугалась? — не понял Вадим.
— Ты смотришь на меня так, словно это я каплун в твоей тарелке. Вот-вот зубами вцепишься и начнешь есть, — послала ему девушка кокетливый взгляд просто бешеного накала.
Вздрогнув, Вадим чуть не подавился куском, который в этот момент жевал. Отложив почти обглоданный скелет цыплёнка, Вадим глотнул вина и, ухватив из тарелки персик, впился в него зубами.
— О чём ты думаешь? — неожиданно спросила она.
— О том, что ты такая же, как этот персик. Нежная и сочная.
— И меня так же хочется съесть?
— Скорее надкусить, — усмехнулся Вадим.
Лукаво улыбнувшись, девушка аккуратно доела виноград и, небрежно отбросив кисть, принялась с интересом рассматривать любовника.
Отвечая ей не менее внимательным взглядом, Вадим покончил с едой и, ополоснув руки и лицо в поданной слугой чаше, утерся расшитой ширинкой.[3] Ловко забросив ткань на плечо слуге, Вадим поднялся и, от души потянувшись, спросил:
— Чем теперь займёмся?
— Давай посидим в саду и немножко поговорим. Ширваз заплатил хозяину за нас до вашего отъезда. Так что вечером мы снова будем танцевать. А сейчас позволь мне немного отдохнуть. Ночью я всё равно останусь с тобой, — с грустной улыбкой попросила девушка.
— Ты рабыня? — смутился Вадим.
— Почти, — вздохнула она.
— Что значит почти? Как такое может быть? Расскажи.
— Когда-то мой отец тоже был купцом. Но однажды его караван ограбили, и он остался должен много денег ростовщику. Я училась танцевать с самого детства, и когда отец разорился, ростовщик выдвинул условие: или я работаю на него, зарабатывая танцами и отдавая все деньги хозяину, или отец отправляется в долговую яму и становится рабом.
