Варварский берег

По патио пронесся стон.

– Пять тысяч курушей! – воскликнул Толстый Абдулла. Его остроносое лицо со впалыми щеками казалось изможденным.

– Семь тысяч! – подпрыгнул жирный, расплывшийся турок, колыхнув всеми своими многочисленными складками.

– Десять тысяч, – веско сказал бронзовокожий мавр великанского роста в роскошном тюрбане, спокойно разглядывавший Елену и, судя по всему, получавший от этого чисто эстетическое удовольствие, без налета эротики.

– Пятнадцать тысяч! – выдохнул Абдулла, бледнея.

– Двадцать пять тысяч, – объявил мавр, и всеобщий выдох словно обозначил границу допустимого.

Ни слова не сказав, перекупщики словно признали: «Я – пас!»

Юсуф-челеби сделал суетливый жест Мелиссине: одевайся! Продана.

Елена прошла в дом, окунаясь в тень, как во мрак, а в ушах всё звучала цена, за которую ее продали. Ее! Продали!

Лейла сунула женщине в руку чашу с соком, и Сухова выпила его весь.

Ничего… Это еще не конец света.

Показался Юсуф, и Мелиссина еле сдержалась, чтобы не сдавить его грязную шею.

– Тебя уже ждут, Хеллена, – сообщил торговец.

Небрежно подвинув Юсуфа, в комнату шагнул покупатель, тот самый мавр.

Дорогой халат еще пуще увеличивал его размеры, а голову увенчивал большой тюрбан, разукрашенный бусами и павлиньим пером.

– Меня зовут Каравулык, – представился он. – Я – кызлар-агасы, глава темнокожих евнухов гарема его императорского величества Мехмеда IV, падишаха Высочайшего Османского государства. Я доволен увиденным. Лелею надежду, что мой великий господин оценит по достоинству такую одалиску, как ты.

– Посмотрим, – вымолвила Мелиссина.

Дюжие османы окружили ее и повели, следуя за Каравулыком. Главный евнух шагал, не оглядываясь, к пристани, где слегка покачивался турецкий фрегат со смешным названием «Йылдырым», что означало «Молния».

Юсуф-челеби семенил рядом с Каравулыком, оживленно болбоча.

Всё произошло, когда процессия миновала колоннаду, запиравшую площадь Мучеников.

Грянули два выстрела, поразившие Юсуфа, и на османов набросились туареги.

Их было всего шестеро, Елена с радостью узнала Амеллаля, да вот только те османы, что стерегли ее, были не простыми охранниками, а опытнейшими янычарами.

Каждый из них таскал на перевязи по два пистолета, еще парочка стволов торчала у турок за поясом.

Туареги набросились на янычар, потрясая трофейными ятаганами, и напоролись на кинжальный огонь.

Трое умерли сразу, еще двоих добили контрольными выстрелами.